Читаем Секира Перуна полностью

– Ого! Громовой знак Перуна. А ты, парень, должно быть, не ошибся насчет жрицы, – пробормотал археолог, радуясь находке, словно ребенок. – Этот знак славяне считали оберегом от грозы, – пояснил он Динке, должно быть, решив взяться за ее образование. – А еще это символ доблести и мужества, знак русской дружины. Его на шлемах, на доспехах чеканили!.. Самый известный, пожалуй, символ, как и восьмилучевой коловрат – похожий на солнышко с ножками. Это знак Сварога, бога мудрости. Под его эгидой и происходит сейчас возрождение язычества… Правда, Аринка? Кажется, я такой у тебя видел?..

Девушка, еще недавно легко отшучивавшаяся при разговоре на более щекотливую тему, вдруг смешалась, и Северин подумал, что, должно быть, у нее с этим связано какое-то неприятное воспоминание.

– Ты интересовалась язычеством? – спросил Глеб, отложив работу.

– Немного. В контексте всяких обрядов, – пояснила Арина. – Я же вам рассказывала.

– Оставь ее, видишь, ей неприятны расспросы, – прошептал Северин Глебу.

– Тогда сам поговори с ней. Помнишь, у напавших на школу ты заметил как раз такой знак? – ответил друг.

Северин нахмурился:

– Мы, кажется, уже с тобой это обсуждали. Ты подозреваешь Арину в чем-то конкретном?

– Нет, просто поговори. Она о чем-то умалчивает. Поверь мне, я чувствую.

Северин задумчиво кивнул.

– А что это вы там шепчетесь и от работы отлыниваете? – вмешалась в их диалог Динка, расстроенная отсутствием интернет-связи и необходимостью копаться в земле не хуже какого-нибудь крота или землеройки.

Они неплохо поработали до самого вечера, а затем, как и прежде, разожгли костер и установили ставшее уже привычным дежурство.

– Прогуляйся немного со мной, – окликнул Северин Арину, когда девушка уже собиралась уйти в девичью палатку.

– Да, пожалуйста.

Они немного отошли от лагеря. Северин скинул куртку, постелил ее на поросший травой пригорок. Девушка села. Он примостился рядом. Пару минут они молчали.

– Ты позвал меня, чтобы полюбоваться на звезды? – спросила Арина, искоса взглянув на парня.

– Нет… В смысле, не только. Я хотел задать тебе вопрос.

– А! – воскликнула девушка немного нервно. – Я так и знала. Ну спрашивай.

– Я хотел спросить тебя про тот символ, который упомянул сегодня Семен Николаевич. Понимаешь, это может быть для нас важно…

– Мне не хотелось бы об этом говорить, – произнесла Арина, обняв накрытые широкой льняной юбкой колени и уткнув в них подбородок. – Этот знак действительно обладает для меня смыслом… В общем, прежде всего он связан для меня с моим первым парнем… Он… он научил меня многому, но, с другой стороны… Я не могу! Не хочу о нем говорить! Понятно?!

Видно было, что девушка по-настоящему взволнована. Северин сжал ее пальцы, показавшиеся ему ледяными.

– Он причинил тебе боль? – тихо спросил он, нагибаясь к ее плечу.

А она вдруг заплакала – так, что затряслись красивые покатые плечи.

Северин прижал девушку к себе, стал гладить по голове, успокаивая, затем приподнял ее заплаканное, белое-белое в свете луны лицо, и принялся стирать губами соленую влагу с ее щек, губ, подбородка, шеи…

– Я больше не стану тебя ни о чем спрашивать, – пообещал он, осторожно гладя ее по спине.

– Я… Я не могу больше так! Не могу! – И Арина снова тяжело, горько зарыдала.

– Ну маленькая, не надо. Прошу тебя! Ты же как солнце! Как радуга после дождя! Как вольная птица. Ты – самая лучшая!

Он шептал ей эти ласковые и искренние слова, и девушка затихла, прижалась к его плечу.

– Я виновата перед тобой, – прошептала она, обжигая его дыханием. Странно: пальцы – ледяные, дыхание – огненное. – Я должна тебе все рассказать.

Северин покачал головой.

– Ты ничего не должна. И ничего не бойся. Ты, наверное, обижаешься на нас, думаешь, что мы странные… Это действительно так. Но я ничего не рассказываю тебе не потому, что не доверяю, а потому, что хочу тебя уберечь…

Тонкие пальцы судорожно впились в его плечи. Арина чуть отстранилась и заглянула Северину в глаза. Ее губы полуоткрылись…

И в этот момент поблизости затрещали ветки.

– Вот вы где! – выглянул из кустов Семен Николаевич. – А мы вас опять обыскались. Луна, конечно, очень романтично, но и отдохнуть не помешает.

Пришлось идти за ним.

Эта ночь показалась Северину едва ли не хуже предыдущей.

Только он заснул, как очутился в каком-то странном месте.

Это был лес, и вместе с тем не лес. Белый и неживой – словно проекция или тень настоящего леса. Под ногами лежала ненастоящая белая земля, гулко стонущая при каждом шаге. Небо тоже было ненастоящим – черным. Получилось словно негативное изображение – светлое стало темным, темное – светлым.

Северин шел по этому странному лесу, едва удерживаясь от того, чтобы не закричать, не сжать виски руками. Он не знал, сколько продолжается его путь, но чувствовал, что уже подошел к самой грани сумасшествия. Еще немного – и он окончательно лишится рассудка.

– Здравствуй, человек-волк, – послышался хрустальный, лишенный малейшего признака живого тепла голос.