Читаем Секира Перуна полностью

Северин нахмурился, припоминая. Собственно, о всяких верованиях он знал гораздо меньше того же Глеба, но про банника рассказывал как-то отец. Ведя свой род от лесников и охотников, он еще хранил старые обычаи и частенько оставлял для домового и банника подношения – кусочек ржаного хлеба, мисочку с молоком.

«В банника верили наши предки, – учил Северина отец, – по славянским поверьям, это существо из нижнего мира, мелкий дух. Такие населяют природу и человеческое жилище – русалки, лешаки, домовики, щекотуны, запечные злыдни. Живет банник, как ты можешь догадаться, в бане и выглядит как маленький тощий старичок с копной растрепанных волос. У банника очень дурной характер. Любимое его развлечение – ошпарить человека кипятком, а если кто его запреты нарушает, то вовсе до смерти запарить может».

В детстве Северин слушал такие истории с замирающим сердцем. Некоторое время он даже побаивался бани, но отец объяснил, что бояться как раз и не следует – всякая нечисть от этого только крепнет, а если делать все по правилам, то она никогда не сможет причинить тебе вреда. Повзрослев, парень перестал верить в сказки, но теперь они находили неожиданное подтверждение.

– Банник! Ну ты, Арина, даешь! – делано засмеялся археолог. – Вот смотри, расскажу твоему папке, что ты в банников да прочую нечисть веришь…

– А папа знает, – перебила вдруг его девушка. – Он ведь с вами, дядя Сема, был в ту ночь на Ивана Купала, когда вы за девушками от костра в лес ушли, а утром вернулись в мокрой одежде и с запутавшимися в волосах лебяжьими перьями. Он рассказывал мне ту историю, которую вы у костра за байку выдали. Так что не надо передо мной спектакль разыгрывать, чтобы я ни о чем таком не догадалась, давайте лучше думать, как отсюда выбраться, а то до папки, как вы сказали, еще живыми дойти нужно.

Северин не слышал байки про лебедей, но о чем речь, примерно догадался. И то, что Арина верит в нечисть, это тоже хорошо: значит, она сможет войти в их команду… Хотя нет, лучше не надо. Хочет ли Северин, чтобы его любимая рисковала собой, как они в тех подвалах или вот как сегодня?.. Думать было трудно. Пот заливал глаза, нещадно щипал кожу, а от жара и без того больная голова разламывалась на тысячи кусочков.

Интересно, что бы сделал на его месте отец?..

– И ты думаешь, банник нас до смерти упарит? – спросила Александра, обращаясь непосредственно к Арине. – И нет никакого способа спастись?

– Хорошо бы подношение какое-то… Например, хлеб с солью… И сразу бы поклониться, разрешения попросить… – отозвалась девушка.

Жар все крепчал, хотя казалось, куда уж там. Мысли путались, а говорить становилось все труднее и труднее.

– А что ты знала и молчала? Что сразу не поклонилась? – набросилась на Арину Динка.

– Я… я думала, что обойдется… – пробормотала девушка. – К тому же не хотела выглядеть сумасшедшей. Что бы вы подумали, если бы я стала всем углам тут кланяться?..

– Значит, ты сохраняла лицо, а нам теперь из-за тебя умирать! – Казалось, еще секунда, и девочка ударит мнимую виновницу.

– Не горячитесь, девочки, тут и без того не холодно, – прогудел археолог, каким-то образом еще сохранявший присутствие духа.

Из угла донесся тихий смешок, от которого, несмотря на жару, пробирал мороз.

– Вот вы ссоритесь, а ему это и надо. Он-то и радуется, – заметил Глеб, направляя туда свет фонарика.

В углу, разумеется, никого не было.

– Ты знаешь, как можно спастись? – спросила Александра. Ее голос звучал еле слышно, чувствовалось, что девушка едва говорит.

– Лучше бы убежать, пятясь задом наперед, и позвать овинника или домового… – пробормотала Арина.

– Убежишь тут! Дверь крепкая, я уже пробовал, – сообщил Глеб.

– И даже я, – признался Семен Николаевич.

Северин попытался подняться, но не смог и только застонал от отчаяния и боли.

Смешок послышался уже из другого угла, а потом дико захохотало изо всех углов бани.

«Это будет последним, что мы услышим… Какая глупая смерть», – сквозь наплывающее безразличие подумалось Северину.

– Смотрите, смотрите на пятно! – заорала вдруг Динка, освещая стену фонариком.

Пятно, похожее на горбатого гнома, действительно разрослось во всю стену. И вдруг дрогнуло, отлепилось от стены. Теперь пленники видели перед собой огромное черное и лохматое существо с длинными волосами-патлами и непропорционально огромными руками. Эти руки тянулись к ним, словно хотели обнять всех разом.

Вот тебе и крохотный старичок!..

– С нами крестная сила!.. Да святится имя Твое, да придет царствие Твое… – забормотал археолог слова молитвы и торопливо перекрестился.

– Не поможет, – прошептала Арина. – Погодите-ка… – Она приподняла лежащую у нее на коленях голову Северина и осторожно опустила на пол. – Я… Я попробую…

Она встала и шагнула вперед, загораживая собой других.

– Ты уверена? Ты знаешь, что делаешь, – попытался остановить ее Глеб.

Арина не ответила. Но и без того было ясно: что бы она ни собирались сделать, другого шанса у них нет.

– Мне нужно что-то острое. Быстро, – сказала девушка.

– Держи, – протянула ей что-то Александра.