Ребята застыли, глядя, как их всегда добродушный и открытый товарищ методично и жестоко расправляется с противниками. Даже поверженный Глебом парень перестал выть и с ужасом смотрел, как странный синеглазый парень избивает его друзей.

– Эй, прекрати! Довольно! – крикнул Глеб, но Северин его не услышал.

Глеб тихо выругался. На память пришел давний разговор. А ведь друг и вправду предупреждал, что иногда теряет над собой контроль… Пора вмешаться, иначе всем придется плохо.

Глеб попытался обойти Северина со спины, не желая сейчас встречаться с ним лицом к лицу. Но друг словно каким-то звериным чутьем почуял его присутствие и, изящно повернувшись, ударил Глеба в нос так, что оттуда сразу хлынула кровь.

– Северин! Прекрати! – крикнул Глеб, подныривая под кулак друга и принимая оборонительную позицию.

Северин проскользнул мимо и снова попытался ударить.

Двое парней, уже порядком избитые, предпочли покинуть место боя. Они не стали ждать, чем закончится схватка внутри коллектива, и, позабыв даже об откопанном сундуке, подхватили третьего товарища и поспешно заковыляли прочь.

А Глеб и Северин все продолжали драться. Глеб был хорош, но видно, что ему приходилось весьма туго – тело Северина, казалось, было неподвластно физическим законам. Оно изгибалось и двигалось так быстро и грациозно, что казалось совершенной машиной для убийства.

– Саша… Он его сейчас убьет! – прошептала Динка, прижимая руки к лицу.

В этот момент Северин действительно рванулся к Глебу, казалось, готовый зубами вцепиться ему в горло. И тут Александра бросилась между ними.

Северин по инерции налетел на нее и вдруг остановился…

– Глеб?.. – голос Северина был хриплым. Казалось, слова едва даются парню. – У тебя разбито лицо… Что-то случилось?

Глеб не ответил, отирая кровь.

– Совсем дурак! – прошипела Динка, подскочив к Северину взбешенной фурией. – Ты понимаешь, что едва не убил Глеба?! Ты вообще соображаешь, что делаешь?!

Александра, упавшая после столкновения с Северином, поднялась с земли и старательно отряхнула джинсы.

Взгляд Северина заметался, становясь все более испуганным.

– Это сделал я? – прохрипел парень, отступая на шаг. – Я… я…

Он крупно задрожал, словно в лихорадке.

– Успокойся, все в порядке, – прогнусавил Глеб, все еще зажимая разбитый нос.

Северин упрямо покачал головой.

– Ничего не в порядке, – тихо сказал он и зачем-то повторил: – Ни-че-го.

Глава 7

Сокровище

В сундуке – а в кургане был зарыт сундук – деревянный, обшитый тяжелыми металлическими пластинами, – лежали какие-то странные полусгнившие тряпки.

– Что это? – спросила Динка, брезгливо морща нос.

Глеб присмотрелся и вдруг расхохотался. Надо сказать, что веселье мало сочеталось с его разбитым лицом с покрасневшим и опухшим носом.

– Ты чего смеешься? – подозрительно спросила Динка.

– Да так… Сокровище! А они… они так копали!.. – и Глеб зашелся в новом приступе хохота.

Чуть погодя к нему присоединилась Александра, а затем и Северин с Динкой.

– Бедные кладоискатели, – покачала головой Саша, когда все наконец отсмеялись.

– Знаете, в былые времена как раз в этих местах крестьяне порой ходили «зипуна добывать». Разбойничать то есть. Так вот эти самые зипуны мы и обнаружили!

– А что такое этот зипун? – Динка осторожно потыкала пальчиком прелые тряпки и тут же брезгливо отдернула руку.

– Ну… это типа верхней одежды, кафтан такой, – пояснил Глеб. – Для крестьян такие зипуны и вправду представляли ценность. И для разбойников. Не все из них бриллиантами величиной с кулак промышляли.

Александра присела перед сундуком на корточки, провела рукой по металлической пластине.

– Мне кажется, это действительно век восемнадцатый, – проговорила девушка. – А может, там еще что-то есть? Посмотрим?

Глеб с Северином достали полуистлевшую одежду.

– Осторожно, – предупреждал друга Глеб, – состояние, конечно, не очень хорошее… условия хранения совсем плохи были… но историкам еще пригодится. Опять-таки отреставрировать – и в местный музей…

– И то радость, – согласился Северин, виновато поглядывая на Глеба. Видно было, что после недавнего происшествия парень до сих пор чувствует себя несколько не в своей тарелке и казнит себя сам так сильно, что не сравнить с чужим осуждением.

Они переложили на землю почти всю одежду, когда под последним зипуном обнаружилась побитая молью, полуистлевшая шуба и маленький кожаный мешочек.

Глеб взял его и высыпал на ладонь монеты.

– Одна медь… – проговорил он, разглядывая добычу. – Некоторые монеты сплавились, слиплись между собой. А вот вполне годная полушка… О, какое роскошество! Целый серебряный рубль!.. А это кто у нас?.. – Парень поднес находку к глазам, потер, разглядывая выбитый профиль. – Кажется, Анна Иоанновна. Значит, сундук зарыли здесь в ее годы правления или немногим позже…

И вдруг жаркое лето истаяло перед глазами Глеба, уступив место суровой зиме.

– Эй, Микитка, заходи слева! Не боись, пистоль-то у барчука на таком морозе примерз! – послышался хриплый – то ли простуженный, то ли спитой – голос.