Читаем Сеятели смерти полностью

— Такое с нами случается. Я ошибаюсь, ты ошибаешься. Ты же не хотела бы, чтобы я всегда действовал без промаха и вечно тебя разоблачал!

— Не понимаю, что ты хочешь этим сказать... Наш шофер с аристократической внешностью проговорил, не поворачивая головы:

— За нами следует какой-то “мини”, сэр. Я не сразу вспомнил, что так британцы любовно называют свои крошечные “моррисы” и “остины”, которые ничем не отличаются друг от друга, за исключением фирменных финтифлюшек на капоте, и у которых движок установлен сикось-накось, чем обеспечивается мудреный привод на переднюю ось, а колеса позаимствованы у мотороллеров. Я не обернулся, а поглядел на Вадю. Ее лицо оставалось непроницаемым. Ну, чего же еще от нее ждать!

— Все в порядке, шофер! Подержите их на коротком поводке. Чем короче — тем лучше. Если я не получу желаемую информацию от этой женщины, возможно, мне придется обратиться к ним за помощью. Вы сможете позаботиться о том, чтобы они нам не помешали?

— Разумеется, сэр.

Вадя нервно завозилась рядом со мной.

— Послушай, Мэттью...

— Не сейчас, — сказал я. — Тебе еще представится возможность поговорить... позже.

До конца поездки мы не проронили ни слова. “Роллс” остановился на грязной мрачной улочке, застроенной одинаковыми угрюмыми домами в несколько этажей. Я понятия не имел, где мы. Лондон город большой, и немногие иностранцы хорошо его знают. Лес вышел и, обойдя автомобиль, открыл мне дверь. Я осторожно вылез, держа Вадю на мушке. Она вышла следом.

— Первая дверь направо в бельэтаже. Ах да, — поправился наш водитель, — вы, американцы, говорите: второй этаж. Вам нужно подняться на один пролет, сэр.

— Замечательно.

— Я буду вас ждать, сэр. Вам никто не помешает.

— Спасибо! Пойдемте, миссис Дюмэр!

Вадя открыла было рот, но передумала. Она начала опять оправлять свои меха, но, завидев ствол моего “тридцать восьмого”, сразу бросила это занятие. Она резко повернулась и зашагала в дом. Входная дверь оказалась не заперта. Пыльный подъезд, слабо, но достаточно освещенный, напомнил мне другой лондонский подъезд, который я все никак не мог позабыть. Идущая впереди меня женщина поднялась по лестнице, повернула направо и остановилась у нужной двери.

— Открывай! — скомандовал я.

В отличие от большинства дверей, ведущих в холл, эта открывалась наружу. Потом я понял почему: сразу же за этой дверью находилась другая, открывающаяся внутрь. Я заметил, что на Вадю звуконепроницаемые двойные двери произвели должное впечатление. Она бросила на меня косой взгляд, пожала плечами, распахнула вторую дверь и вошла в комнату. Я последовал за ней, закрыл обе двери и, заперев внутреннюю, положил ключ себе в карман.

Не считая двойных дверей, квартирка имела сообразный этому трущобному району облик. На полу лежал вытертый ковер, в углу примостился обшарпанный комод, рядом с ним — видавшая виды кровать, а посреди комнаты одиноко скучало кресло, которое сохранилось куда лучше, чем прочие предметы обстановки. На комоде стоял эмалированный таз и кувшин с водой, Из-под кровати выглядывала треснувшая ручка ночного сосуда. Источником света в комнате служила деревянная лампа, свисающая на цепи с потолка — когда-то это была газовая горелка. Несмотря на свой явно преклонный возраст, лампа прекрасно освещала помещение.

Вадя повернулась ко мне. В этой унылой комнатенке ее роскошная прическа и богатые меха смотрелись несколько неуместно. Мне на мгновение стало не по себе, но, черт побери, она же в, действительности была вовсе не симпатичной пышечкой мадам Дюмэр, а просто дешевой актриской, разодетой в пух и прах, ясное дело, за счет государственного бюджета ее страны.

— Мэттью, я правда... — начала она.

Изящные лайковые перчатки белого цвета создавали ей только помеху. Они сковывали движения се проворных пальчиков, и к тому же от моего взгляда не могло ускользнуть ни одно незаметное движение ее рук. Когда одна из них вдруг исчезла в складках мехов, я резко ударил Вадю в солнечное сплетение, рискуя нанести урон се дорогому наряду. Вадя, задохнувшись, переломилась пополам. Я вцепился ей в шею мертвой хваткой, и она повалилась на пол. То есть, понимаете, можно всю ночь вежливо задавать вопросы и ровным счетом ничего не добиться. Но коли проводить допрос все же надо, то можно сэкономить массу времени, если сразу внушить допрашиваемому мысль, что в случае необходимости ты не прочь сбить в кровь костяшки своих пальцев.

Я поднял оброненную ею сумочку и распахнул норковый палантин. Она слабо пошевелилась. Дожидаясь, пока она окончательно придет в себя, я изучил содержимое сумочки. Там не оказалось ничего особенного, кроме обычных дамских аксессуаров и нескольких официальных документов, удостоверяющих личность богатой вдовы мадам Эвелин Дюмэр, гражданки Франции. Я бросил весь этот хлам на кровать.