Читаем Сеятели смерти полностью

К счастью, тогда наши национальные интересы более или менее совпали — такое иногда случается, но прежде чем это выяснилось, мы подстроили друг другу немало ловушек и засад. Потом я посадил ее в самолет и позволил беспрепятственно покинуть страну — вместо того, чтобы свернуть ей шею, как то, без сомнения, и следовало сделать. Полагаю, что Уинни, наш маленький головорез, презрительно назвала бы это приступом сентиментальности. Добросердечный Хелм, Галахад секретной службы! Черт побери, ну нельзя же, в самом деле, убивать каждого встречного!

— Если это действительно ты, куколка, — сказал я, — то ты явно не отказывала себе в еде. Терпеть не могу, когда мои наложницы жиреют!

— Твои наложницы! — фыркнула она. Я усмехнулся.

— Насколько я помню, кто-то заявлял свои права на этот титул самым что ни на есть активным образом. Дело было в мотеле города Тусон, штат Аризона, если мне не изменяет память.

— Но теперь-то у тебя молоденькая блондинка-жена, как мне доложили. И ты проводишь здесь свой медовый месяц. — Она внимательно следила за моей реакцией. Она выждала немного, вероятно, давая мне возможность завести монолог обуреваемого горем мужа, но, зная ее, я понял, что единственный способ заставить ее поверить, будто я действительно женился и совершаю свадебное путешествие, это не слишком переигрывать по части постигшего меня несчастья. Надо было отыграть эту антрепризу спокойно и с достоинством. А если бы я стал ломать руки и лить горючие слезы, то этим ничего бы не добился. Она бы сразу поняла, что я валяю Ваньку. Видя, что я никак не реагирую, она театрально вздохнула:

— Ну вот, так быстро меня забыл, променял на другую! Дорогой, меня это уязвляет!

Официант расставил перед нами напитки. Когда он удалился, я сказал:

— Только одно может тебя по-настоящему уязвить, Вадя, — топор палача. Кстати, что ты тут делаешь?

— А разве это не ясно? Я узнала, что ты здесь, — вот и приехала с тобой повидаться.

— А, ну конечно. Я польщен.

— Ее игривая улыбка увяла.

— Как ни странно, Мэттью, я говорю тебе правду. Я пропустил эти слова мимо ушей.

— Как мне тебя представлять знакомым, если кто-то заинтересуется?

Она произнесла с сильным акцентом:

— А, зови менья мадам Дюмэр, дорогой. Мадам Эвелин Дюмэр. Месье Дюмэр, к нешастью, уже покинул наш мир, но, к шастью, он оставил достатошные средства для своей вдови...

— Понятно, — сказал я, бросив взгляд на ее дорогие меха. — Эвелин так Эвелин. Боже, храни Францию! Надеюсь, они крепко прибили “Джоконду” — а не то завтра же она окажется в Третьяковской галерее!

— Нет, — покачала она головой. — “Джоконда” тут ни при чем, конечно. Кому взбредет в голову тратить время и талант хорошего агента из-за кусочка холста с усмехающейся теткой! Однако я действительно была отозвана с задания в Париже. Мне позвонили в обед и сказали: “В Лондоне появился мужчина, Вадя, с которым ты знакома. Судя по нашему досье, он однажды спас тебе жизнь. Так что, видно, ты наилучший кандидат для ведения с ним переговоров. Уже поздно придумывать для тебя новую “крышу”. Полетишь в Лондон, и немедленно, под видом пышнотелой мадам Дюмэр”, — она улыбнулась. — Видишь: я обезоруживающе откровенна с тобой. И хочу тебе сразу сказать: меня послали сюда только из-за тебя. Ибо, как считают мои работодатели, я достаточно бессовестна, чтобы извлечь пользу из нашей старинной дружбы. И они не ошибаются.

Я ожидал отнюдь не этого. Чтобы выиграть время на обдумывание ситуации, я сказал:

— Ну уж и дружба! У меня еще не зажили на груди шрамы от утюга, которым вы меня с твоим напарником охаживали в недостроенном гараже.

— Это было чистое недоразумение! — заявила она, ничуть не смутившись. — Бедняга Макс!

— Бедняга Макс! — передразнил я. — Он-то после того сеанса клеймения скота полагал, что я не выстрелю, когда на следующий день в том же самом гараже он взял меня на мушку! Ну, впрочем, ты можешь назвать и это недоразумением. — Я поморщился. — Так ты это серьезно? Неужели ты и впрямь вообразила, будто я поверю, что тебя официально послали сюда для восстановления нашей старой дружбы?

— Ты такой подозрительный, друг мой! — промурлыкала она. — Не забывай: иногда игра по-честному приносит больший выигрыш, чем мухлеж. Как бы там ни было, у меня инструкции — играть с тобой честно. Видишь ли, я же знаю, зачем ты приехал в Англию.

Я и бровью не повел.

— И зачем же?