Читаем Сеятели смерти полностью

Я обернулся на Уоллинга. Что-то сверкнуло в его руке, но он замер, словно в задумчивости, потом отшвырнул блестящий предмет в сторону и пулей помчался наверх по лестнице. Я инстинктивно рванул за ним, но потом понял, что нет смысла корчить из себя героя, когда у тебя только короткий нож, в то время как есть готовый к бою револьвер, поэтому я вернулся и бросился вниз и в сторону, расчищая линию огня для второго выстрела Кроу-Бархема. Тут же лестницу сотряс второй выстрел, и я услышал свист пролетевших мимо пуль. Свист малоприятным образом раздался прямо над моим ухом. Звук пролетающей мимо пули всегда малоприятен, если слышен слишком отчетливо.

Однако Уоллингу удалось целым и невредимым одолеть пролет и достичь безопасной площадки третьего этажа. Мимо меня, перепрыгивая через две ступеньки, промчался Лес, все в той же шоферской фуражке. Я присел и только теперь рассмотрел оружие, от которого избавился Уоллинг: крошечный шприц. Это было вовсе не то, что я ожидал. Я потянулся к нему, но меня уже звал Лес, и я, забыв о шприце, бросился вверх по лестнице.

Дверь с табличкой “Ориентал экспорте, Лтд.” была распахнута. Я вошел внутрь, миновал приемную и, оказавшись в кабинете, увидел там Леса, склонившегося над лежащим ничком человеком. Он повернул тело лицом вверх и взглянул на меня. Я покачал головой.

— Не тот, — сказал я. — К тому же, если ты даже и попал в удирающего от тебя парня — а ты явно промахнулся, — то этот мертв уже несколько часов.

Лес хмыкнул и решительно шагнул в глубь кабинета, открыл дверь и вышел в коридорчик, в конце которого была еще одна дверь, ведущая на пожарную лестницу. Та, в свою очередь, выходила на задний двор. Нашего беглеца и след простыл. Лес сунул револьвер в брючный карман. Ну что ж, у каждого свои привычки. Я вот никогда не любил восседать на своем оружии. Но стратегия боя везде разная.

Мы вернулись к телу, лежащему на полу кабинета. Это был мужчина небольшого роста, средних лет с жесткими волосами и узкими усиками. Ему размозжили затылок, возможно, той самой дубинкой, с которой я уже сегодня имел контакт. Пальцы правой руки были изуродованы. Рядом валялись окровавленные клещи — не самое оригинальное орудие пыток, но бесспорно эффективное. Интересно, подумал я, заговорил ли мертвый, и если да, то о чем его просили рассказать.

— Ты знаешь его? — спросил я Леса.

— Позволь мне вас представить друг другу. Мистер Мэттью Хелм. Мистер Энест Уоллинг. Мы следили за ним... мм... по ряду причин. — Он бросил на меня недобрый взгляд.

— Немного недосмотрели, — только и нашелся я, что ответить.

— И недослушали, — вздохнул Лес. — Иногда мне кажется, что мы действовали куда более успешно, пока в нашей профессии не случилась электронная революция. Оперативники сегодня больше предпочитают просиживать свои зады и всю работу возлагают на подслушивание и подсматривающие устройства, вместо того чтобы работать ногами и головой. Но мой нынешний шеф свято верит в могущество современной технологии. — Он передернул плечами. — Мы слышали, как Уоллинг выходил обедать. Потом мы засекли, как он вернулся к себе в контору на четвертом этаже. Во всяком случае, наш штатный слухач решил, что это Уоллинг. Ну и теперь ясно, что он лопухнулся.

— Естественно! Парня схватили, пока он подымался по лестнице, выжали из него максимум информации, а вместо него в контору заявился другой и принимал меня. И кто же этот самозванец?

Лес не ответил. Я взглянул на него и сказал:

— На тот случай, если вы плохо разглядели его в свои окуляры, сообщаю: росту в нем пять футов девять дюймов, вес около ста пятидесяти фунтов, лет сорок пять. Жесткие волосы и усики, как у этого бедолаги, но волосяной покров, разумеется, легко изменить. Его наиболее важная примета: глаза. Мутно-серые. Кто бы он ни был, он сыграл свою роль блистательно. Не шибко смелый — во время потасовки проку от него было мало, а как только началась стрельба, он и вовсе дал стрекача, — но актер и впрямь талантливый. Он прочитал мне целую лекцию по генеалогии, точно это главная страсть его жизни. Признаюсь: он меня купил с потрохами, но я верил ему лишь до момента появления на сцене его сообщника, который мне показался уж чересчур зловещим для настоящего негодяя.

Лес задумчиво оглядел меня.

— Ну, и ты по-прежнему будешь утверждать, что прибыл в Лондон только с целью провести медовый месяц? А, старина? Даже после этой попытки тебя убить?

Вспомнив валяющийся на лестнице шприц, я начал что-то лепетать про то, что я, мол, и не уверен, что они намеревались меня убить — по крайней мере, сразу. Само наличие шприца, готового к употреблению, скорее свидетельствует о попытке похищения. Ведь есть масса более простых способов устранить человека, нежели пытаться вколоть ему иглу. Но с помощью шприца очень легко усыпить жертву, предварительно оглушив се ударом по затылку. Все зависело от того, конечно, что в шприце, но я припомнил, скольких исчезнувших агентов потом обнаруживали мертвыми.

Я усмехнулся, глядя на своего британского коллегу невинными глазами.