Читаем Сёгун полностью

В течение получаса два судна маневрировали, выбирая подходящую позицию, гоняясь друг за другом, поворачиваясь и уходя. Галера пыталась зайти с наветренной стороны и прижать фрегат к подветренному берегу. Фрегат норовил выйти на свободное пространство, чтобы покинуть гавань, если потребуется. Но никто не мог добиться значительного преимущества, и, пока все это происходило, на фрегате наконец увидели рыбацкие лодки, сгрудившиеся у входа в гавань, и поняли, что это значит.

– Вот почему он идет на нас! Ему нужна защита!

– Тем больше причин пустить его ко дну сейчас, когда он в ловушке. Исидо будет вечно нам благодарен, – высказал мнение Феррьера.

Но дель Акуа оставался непреклонен:

– Торанага намного важнее. Я настаиваю на том, что сначала мы должны поговорить с Торанагой. Вы всегда успеете потопить галеру. У них нет пушек. Даже я знаю, что пушки можно победить только пушками.

Так и вышло, что Родригес позволил затянуться этому безвыходному положению, давая себе и противнику временную передышку. Оба корабля находились в центре гавани, недостижимые для рыбачьих лодок и друг для друга, фрегат подрагивал на ветру, готовый в любой момент сорваться с места; галера, с поднятыми на палубу веслами, дрейфовала рядом в пределах слышимости. И только когда Родригес увидел, что на галере подняли весла и она разворачивается бортом к его пушкам, он стал под ветер, позволяя ей подойти до предела слышимости, а сам приготовился действовать. «Спасибо Богу, благословенному Иисусу, Деве Марии и Иосифу за то, что у нас есть пушки, а у этого мерзавца их нет, – подумал Родригес снова. – Англичанин слишком умен. Но хорошо, когда против тебя выступает знающий человек. Намного безопасней. Никто не делает глупых ошибок и не причиняет зла без необходимости».

– Можно подняться на борт?

– Кому, англичанин?

– Господину Торанаге, его переводчице и телохранителям.

Феррьера сказал спокойно:

– Без охраны.

Алвито не согласился:

– Он не может явиться сюда без самураев. Это вопрос престижа.

– Черт с ним, с престижем! Без телохранителей.

– Я бы не хотел, чтобы на борт поднимались самураи, – поддержал Родригес.

– Может быть, все-таки пустить пятерых? – спросил Алвито. – Только его личную охрану? Вы же понимаете, в чем дело, Родригес.

Родригес подумал и кивнул:

– Пять человек будет нормально, генерал-капитан. Мы приставим к вам пять человек, «личную охрану» с парой пистолетов на каждого. Святой отец, продумайте все до мелочей. Лучше предоставить это святому отцу, генерал-капитан, он знает как. Ну, святой отец, давайте! Но рассказывайте нам, о чем идет речь.

Алвито подошел к планширу и крикнул:

– Вы ничего не добьетесь этой ложью! Готовьте свои души к адским мукам – вы и ваши разбойники. У вас десять минут. Потом генерал-капитан прикажет стрелять и отправит вас на вечные мучения!

– Мы плаваем под флагом господина Торанаги, клянусь Богом!

– Это фальшивый флаг, пират!

Феррьера сделал шаг вперед:

– Что за игру вы ведете, отец?

– Пожалуйста, наберитесь терпения, генерал-капитан, – попросил Алвито. – Это только для проформы. Иначе Торанага навсегда затаит обиду, что мы оскорбили его флаг, – а так оно и было. Ведь Торанага не простой даймё! Может быть, вам лучше вспомнить, что он имеет больше войска, чем король Испании!

Ветер вздыхал в снастях, рангоуты нервно поскрипывали. На юте зажгли факелы, и стало хорошо видно Торанагу. Над волнами разнесся его голос:

– Цукку-сан! Как осмелился ты убегать от моей галеры! Здесь нет пиратов – только те, что караулят вход в гавань на рыбачьих лодках. Я хочу немедленно подойти к борту!

Алвито закричал в ответ по-японски, разыгрывая удивление:

– Но, господин Торанага, простите, у нас и мысли не было, что это вы! Мы думали, это только ловкий трюк. Серые сказали, что ронины силой захватили галеру! Мы решили, что разбойники под предводительством английского пирата плавают под фальшивым флагом. Я немедленно поднимусь к вам.

– Нет. Я сейчас сам пожалую к вам.

– Прошу вас, господин Торанага, позвольте мне подняться, чтобы сопровождать вас! Мой господин, отец-инспектор, здесь вместе с генерал-капитаном. Они настаивают, чтобы мы исправили ошибку. Пожалуйста, примите наши извинения! – Алвито снова перешел на португальский и громко прокричал боцману: – Спусти баркас! – И опять Торанаге по-японски: – Баркас будет спущен сейчас же, мой господин.

Родригес слушал, как униженно звучит голос Алвито, и думал о том, насколько труднее иметь дело с японцами, чем с китайцами. Китайцы понимают искусство переговоров, компромисса и уступок, вознаграждений. Но японцы переполнены гордостью, а когда задета гордость любого японца, необязательно самурая, смерть считается лишь малой ценой, заплаченной за оскорбление. «Ну идите же, давайте покончим с этим!» – хотелось крикнуть ему.

– Генерал-капитан, я сейчас же отправлюсь к ним, – объявил отец Алвито. – Ваше преосвященство, если вы тоже поедете, это очень поможет ублаготворить его.

– Я согласен.

– Это не опасно? – насторожился Феррьера. – Вас двоих могут использовать как заложников.

Дель Акуа успокоил: