Читаем Сёгун полностью

– Не для полной уверенности. Нет, если наши моряки не готовы сесть на весла. Лучше устроить тревогу, чтобы отвлечь серых – и всех тех, кто сидит в засаде. Этих тоже. – Ябу снова указал на людей около фрегата.

– Какую тревогу? – спросил Торанага.

– Поджечь улицу.

– Это невозможно! – запротестовал самурай в ужасе.

Поджог карался публичным сжиганием всей семьи виновного, от мала до велика. Наказание оттого было таким жестоким, что пожар угрожал любой деревне, селению или городу. Дерево и бумага служили единственными строительными материалами, за исключением черепицы на некоторых крышах. Каждый дом, каждый сарай, каждый навес и каждый дворец могли заняться в считаные минуты.

– Мы не можем поджечь улицу!

– Что важнее, – осведомился Ябу, – разрушение нескольких улиц или смерть нашего хозяина?

– Огонь распространится, Ябу-сан. Мы не можем сжечь всю Осаку. Здесь живет море народу – миллион и даже больше. – Мертвенно-бледный самурай повернулся к Торанаге. – Господин, я сделаю все, что вы скажете. Вы хотите, чтобы я так поступил?

Торанага только поглядел на Ябу. Тот презрительно ткнул пальцем в сторону города:

– Два года назад он выгорел наполовину, а посмотрите на него сейчас. Пять лет назад был великий пожар. Сколько сотен тысяч сгинуло тогда? Ну и что? Они же просто лавочники, торгаши, ремесленники и эта. Осака не деревня, заселенная крестьянами.

Торанага долго молчал, определяя силу и направление ветра. Он был слабым – такой не раздует сильного пламени. Может быть. Но пламя способно уничтожить весь город. За исключением замка. «Ах, если бы оно могло уничтожить один замок, я бы не колебался ни мгновения».

Он повернулся и подошел к остальным:

– Марико-сан, возьмите шесть самураев, капитана и отправляйтесь на галеру. Притворитесь, что вы в панике. Скажите серым, что на вас была устроена засада – разбойниками или ронинами, вы не уверены, кем именно. Скажите им, где это случилось, и поясните, что вы спешно посланы вперед командиром сопровождающих вас серых, чтобы позвать на помощь, что битва все еще продолжается, что, как вам кажется, Кирицубо убита или ранена. Пожалуйста, поторопитесь. Если вы их убедите в этом, большинство серых уйдет отсюда.

– Я вас поняла, господин.

– Затем, независимо от того, что будут делать серые, поднимайтесь на борт вместе с капитаном. Если наши моряки там и корабль в порядке, возвращайтесь к сходням и притворитесь, что падаете в обморок. Это будет сигнал нам. Сделайте это точно в начале лестницы. – Торанага посмотрел на Блэкторна. – Скажите ему, что вы собираетесь делать, но не упоминайте, что намерены падать в обморок. – Он отвернулся, чтобы отдать приказы остальным своим людям, причем шесть самураев получили специальные секретные инструкции.

Когда Торанага закончил, Ябу увлек его в сторону:

– Зачем посылать чужеземца? Разве не безопаснее оставить его здесь? Безопаснее для вас?

– Безопаснее для него, Ябу-сан, но не для меня. Он полезная приманка.

– Поджечь улицу будет даже безопаснее.

– Да. – Торанага подумал, что лучше иметь Ябу на своей стороне, чем на стороне Исидо. «Хорошо, что я не заставил его вчера прыгнуть с башни».

– Господин?

– Да, Марико-сан?

– Извините, но Андзин-сан спрашивает, что делать, если корабль занят врагами?

– Скажите, что ему необязательно идти с вами, если он недостаточно силен.

Блэкторн едва сдержался, когда она передала ему слова Торанаги.

– Скажите господину Торанаге, что его план опасен для вас, что вам следует остаться здесь. Если все будет хорошо, я дам сигнал.

– Я не могу сделать этого, Андзин-сан, – отрезала Марико. – Любой план господина отличается большой мудростью.

Блэкторн понял, что спорить не о чем. «Боже, покарай их за это кровожадное, ослиное высокомерие, – подумал он. – Но ей-богу, каково мужество! И у него, и у этой женщины».

Он следил за ней во время схватки, когда она вооружилась мечом такой длины, что он был почти вровень с ней, готовой сражаться насмерть за Торанагу. Он видел, как умело она пользуется оружием, и, хотя нападавшего убил Бунтаро, она облегчила ему задачу, заставив врага отступить. Ее кимоно было запачкано кровью и разорвано в нескольких местах, грязь осталась на лице.

– Где вы научились так орудовать мечом? – спросил он, пока они бежали к молу.

– Вам следует знать, что все женщины-самураи сызмальства учатся владеть ножом, чтобы защищать свою честь и честь своего господина, – пояснила она сухо и показала, где прячет стилет, готовый к немедленному действию, – но некоторые из нас, немногие, учатся сражаться мечом и пикой, Андзин-сан. Некоторые отцы считают, что их дочери, так же как и сыновья, должны быть готовы к битве за господина. Конечно, есть женщины, которые воинственнее других и рады выйти на битву вместе со своими мужьями и отцами. Мои отец и мать решили, что я должна владеть мечом и пикой.

– Если бы не подвернулся тот капитан серых, первая стрела попала бы прямо в вас, – сказал он.

– В вас, Андзин-сан, – уверенно поправила она, – но вы спасли меня, оттащив в безопасное место.