– О, извините. Это обычное дело – закрывать ворота на ночь, – сказала Марико.

Он пошел рядом с ней; когда паланкин тронулся, Бунтаро и его самураи заняли свое место позади него. Блэкторн рассеянно разглядывал паланкин впереди, вихляющие фигуры носильщиков и туманный силуэт за занавесками. Он чувствовал острый приступ тревоги, хотя и пытался успокоиться. Когда Кирицубо внезапно вскрикнула, Блэкторн невольно обратил свой взгляд на нее. Все смотрели на распростертую на ступенях Садзуко. Он тоже хотел взглянуть, но увидел, что Кирицубо опрометью бросилась в домик. На мгновение он подумал, что ему изменяют глаза, так как ночью темное одеяние, шляпа и вуаль делали ее почти невидимой. Он заметил, как сумрачная фигура исчезла, тут же появилась вновь, кинулась в паланкин – и там рывком задернули шторы. На секунду глаза человека в носилках встретились с глазами Блэкторна. Это был Торанага.

<p>Глава 22</p>

Маленький кортеж, окружающий два паланкина, медленно двигался через лабиринт замковых строений, проходя бесконечные проверки. Всякий раз новая группа серых отвешивала формальные поклоны, дотошно изучала бумаги и пропускала их. На каждом посту Блэкторн с растущим беспокойством следил, как командир охраны подходит поближе, чтобы рассмотреть через задернутые занавески Кирицубо. Каждый раз страж кланялся еле видимой фигуре, слушал сдавленные рыдания и через какое-то время давал знак проходить.

«Кто еще знает? – безуспешно гадал Блэкторн. – Служанки должны знать: уж очень они напуганы. Хиромацу, конечно. И госпожа Садзуко, отвлекшая всех. Марико? Не думаю. Ябу? Может ли ему доверять Торанага? Этот короткошеий маньяк Бунтаро? Видимо, нет.

Очевидно, это попытка тайного бегства. Но зачем Торанаге рисковать жизнью за пределами замка? Разве не безопасней внутри? Почему такая секретность? От кого он бежит? От Исидо? От убийц? Или от кого-то еще в замке? Возможно, от всех них, – подумал Блэкторн, желая поскорее добраться до галеры и выйти в море. – Если Торанагу обнаружат, дело будет совсем плохо, бой пойдет смертельный, и пощады ждать не придется. Я безоружен, но даже если бы имел пару пистолетов или двадцать орудий и сотню отчаянных ребят, серые смяли бы нас. Тебе некуда бежать и негде спрятаться. Ты вляпался в дерьмо!»

– Вы устали, Андзин-сан? – участливо спросила Марико. – Если устали, я пойду пешком, а вы можете проехаться в паланкине.

– Спасибо, – ответил он угрюмо, вздыхая по своим башмакам – он так и не привык к сандалиям. – С ногами у меня все в порядке. Просто хотелось бы, чтобы мы поскорее оказались в безопасности, на море, только и всего.

– А на море безопасно?

– Иногда, сеньора. Нечасто. – Блэкторн едва слышал ее.

Он думал: «Боже мой, надеюсь, я не выдам Торанагу. Это было бы ужасно! Насколько проще все было бы, если бы я не видел его. Мне не повезло, это одна из тех несчастных случайностей, которые могут разрушить самый хитрый план. А старуха Кирицубо – хорошая актриса, и эта молодая тоже. Я не поддался на уловку только потому, что не понял, что́ она кричит. Мне чертовски не повезло, что я так ясно увидел Торанагу, в парике, накрашенного, в кимоно и плаще, как у Кирицубо. Тем не менее это был он».

Во время очередной проверки командир серых подошел совсем близко. Служанки, кланяясь со слезами, встали у него на дороге и явно не собирались уступить путь. Самурай всмотрелся в Блэкторна и отошел. Он заговорил с Марико, которая покачала головой и что-то ответила. Страж что-то буркнул, вернулся к Ябу, отдал ему бумаги и махнул рукой в знак того, что процессия может двигаться дальше.

– Что он сказал? – спросил Блэкторн.

– Поинтересовался, откуда вы родом, где ваш дом.

– Но вы покачали головой. Почему?

– О, извините, он спросил, не были ли отдаленные предки вашего народа связаны с ками – духом, который обитает на севере, на окраинах Китая. До недавнего времени мы думали, что Китай – единственная цивилизованная страна на свете, за исключением Японии. Китай такой большой, что похож на целый мир, – заметила она и закрыла на этом тему. На самом деле самурай спросил ее, не думает ли она, что чужеземец – потомок Харимвакари, ками, который присматривает за кошками, добавив, что варвар воняет, как течный хорек, так, должно быть, смердят ками.

Она ответила, что считает иначе, внутренне стыдясь грубости стража, ибо Андзин-сан не распространял запаха, характерного для Цукку-сана, отца-инспектора и других варваров. Его запах теперь был почти незаметен.