— У Бьюкенена — да, и это было не первое издание. Но не забудьте про книгу на столе у ван ден Акера, дружище. Помните, дворецкий сказал, что Бьюкенен отдал её Алтамонту?

— Значит, за этими убийствами стоит Алтамонт?

— Нет, Уотсон, хотя он сыграл в обоих значительную роль. Это он должен был подбросить книгу ван ден Акеру, и в ней, я убеждён, ключ к разгадке. Она как раз является первым изданием. И у меня нет никаких сомнений, что «сенатор», упомянутый в посвящении, вовсе не ван ден Акер, как мы думали, но тот, кто приказал оставить её на месте убийства ван ден Акера, — достопочтенный бывший сенатор от Нью-Йорка Миллард Пэнкхерст Бьюкенен.

— Но почему вы уверены, что Алтамонт действовал не в одиночку, из какой-то безумной преданности своему работодателю?

— Потому, Уотсон, что Алтамонт не пользовался влиянием на всех этих могущественных людей. Он никогда не сумел бы добиться тех единодушных ответов, которые мы получили от сенаторов в Вашингтоне.

— Значит, вы считаете, нам нужен именно Бьюкенен, Холмс?

— Да, я так считаю, дружище. Вот почему нам надо как можно скорее вернуться в Англию, чтобы вступить в схватку с этим кровожадным субъектом, обманувшим общественное доверие. — Холмс наклонился вперёд и крикнул шофёру: — Роллинз! В «Уолдорф»! И побыстрее, приятель!

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Противоборство

Почти все следующие сутки царила неопределённость. Мы с Холмсом взяли билеты на ближайший пароход до Англии (это был «Олимпик» компании «Уайт стар лайн»), отплывавший на следующий день. Миссис Фреверт, которой Холмс позвонил только затем, чтобы рассказать, что тайна гибели её брата призывает нас обратно в Лондон, настояла на том, чтобы лично проводить нас, и заставила не только Роллинза с его «паккардом», но и Бевериджа помочь нам с отъездом. Вот как получилось, что спустя всего день после визита в библиотеку Бьюкенена мы с Холмсом, носильщики с нашим багажом, а также миссис Фреверт и Беверидж спешно пробивались сквозь толпу по невообразимо длинному 59-му причалу. Не далее как в прошлом году, объяснил Беверидж, причал был удлинён на девяносто футов для удобства огромных лайнеров компании «Уайт стар лайн».

— Как жаль, — посетовал я, — что мы так и не посетили статую Свободы. Ведь это символ всего американского.

— О, — отозвался Беверидж, — полагаю, доктор, ваша поездка в Вашингтон и пребывание в Нью-Йорке позволили вам сполна ощутить самую суть этой страны.

— Как это верно, сенатор, — подхватил Холмс, на прощание пожимая руку Бевериджу, — как верно!

Вскоре после того, как я расположился у поручня величественного лайнера, целая флотилия из двенадцати буксиров окружила корабль, словно свита королеву, чтобы помочь исполинскому судну выйти из гавани. Солнечный день сулил нам удачу. Я стоял и махал рукой миссис Фреверт, Бевериджу и шофёру Роллинзу (которого легко различил издали: он стоял рядом с жёлтым автомобилем). Бросая прощальный взгляд на знаменитую панораму Нью-Йорка, я осознал, что навсегда прощаюсь с Америкой (да и с заманчивым предложением Херста тоже). Что бы сказала миссис Уотсон, если бы вместо возвращения в Англию я телеграммой вызвал бы её в Нью-Йорк?

А Шерлок Холмс уже терзал скрипку в нашей каюте, где-то внизу, под четырьмя мощными трубами «Олимпика».

Недельное путешествие тянулось еле-еле. особенно для моего товарища. Океанский лайнер был для Холмса всё равно что ловчая сеть для камышового кота. Он расхаживал по каюте взад-вперёд, там же играл на скрипке и читал о Филлипсе.

— Зачем прикидываться, что я на свободе, Уотсон? — спросил он, когда я предложил ему прогуляться по палубе. — Моя цель — поймать негодяя, а не притворяться перед самим собой, будто я не на борту корабля, раз тут есть теннисные корты и бассейны.

Все семь дней вояжа он пребывал в скверном настроении. Мне оставалось лишь благословлять случай, помешавший нам вместе путешествовать в противоположном направлении. А я-то, глупец, полагал, будто с возрастом раздражительность Холмса пошла на спад, — его несносное поведение показало мне, как я ошибался. Мы ещё не добрались до моего дома на улице Королевы Анны, а я уже сомневался, мудро ли поступил, пригласив его пожить у меня, пока жена в отъезде.