Читаем Седьмой выстрел полностью

— Пусть сами ищут объяснение случившемуся. Если они решат, что смерть ван ден Акера — самоубийство, то труп Алтамонта поставит их перед настоящей головоломкой. Чем дольше полиция будет устанавливать связь этих смертей с сенатором Бьюкененом, тем больше времени будет у нас, чтобы попытаться самим его разыскать. Боюсь, если о наших подозрениях станет известно в Нью-Йорке, они доберутся до Англии и Бьюкенена быстрее, чем мы.

— Но человек его положения вряд ли выдаст себя под давлением косвенных улик и необоснованных выводов, — заметил я.

— Разумеется нет. Вот почему нам следует как можно скорее наведаться в нью-йоркское жилище сенатора.

Впереди замаячили огни причала, и уже через несколько минут мы отплыли в направлении Манхэттена, назад, в свой отель.

— Хотя сегодня первое апреля. День дурака, местная полиция оказалась не столь близорука, как мы ожидали, — сказал Шерлок Холмс на следующее утро за завтраком. — Судите сами, — добавил он и протянул мне номер «Нью-Йорк тайме», который читал за кофе.

Заголовок гласил: БЫВШИЙ СЕНАТОР НАЙДЕН УБИТЫМ ДОМА. Я прочёл вслух:

— У нас имеется немного времени, а, Уотсон? — заметил Холмс. — Но, чтобы воспользоваться этим преимуществом, надо поторопиться.

Было сырое хмурое утро. Роллинз (казавшийся теперь, когда расследование пошло по другому пути, куда менее подозрительным) отвёз нас к восточной границе Центрального парка. Дом Бьюкенена с его стройными башенками располагался на Пятой авеню, в районе Девятнадцатой улицы, и занимал законное место в ряду роскошных соседских дворцов. Впрочем, в промозглом сером тумане все эти башни и дымоходы напоминали скорее надгробия заброшенного кладбища, нежели архитектурный символ высокого достоинства американской аристократии.

Холмс напомнил мне, что, если верить Филлипсу, особняк Бьюкенена, как и многое другое достояние бывшего сенатора, первоначально принадлежал его жене, миссис Элизе Брэдфорд Бьюкенен, единственной наследнице Тайлера Брэдфорда. Знатностью и богатством её родитель был обязан тому, что вёл своё происхождение от второго сына некоего герцога, получившего свой титул в семнадцатом веке от монарха, чьим внебрачным отпрыском он, по слухам, являлся. Несмотря на некоторую претенциозность, в массивном облике дома действительно ощущались царственное могущество и сила.

Велев Роллинзу оставаться поблизости, ровно в десять часов утра Шерлок Холмс позвонил в колокольчик, висевший рядом с красной парадной дверью.

— Доброе утро, — оживлённо поздоровался Холмс с дворецким Бьюкенена, седовласым мужчиной с толстыми чёрными бровями и маленькими пучками тёмных волос, растущими из ушей.

Сутулая фигура дворецкого была наклонена вперёд, что придавало ей какую-то неустойчивость, хотя на самом деле он твёрдо стоял на ногах.

— Я представляю книготорговую фирму «Бонди и компания», Черинг-Кросс, Лондон, — объявил Холмс.

Я никогда не уставал удивляться тому, как быстро он входил в роль. Я много раз повторял, что, когда Шерлок Холмс занялся расследованием преступлений, сцена потеряла в его лице великого артиста.

— Знаю, что ваш хозяин с женой за границей, — продолжал Холмс. — Мы здесь именно благодаря этой любезной леди. Миссис Бьюкенен поручила торговым агентам нашей фирмы — меня зовут Джосайя Винк, а это Сесил Форогуд, мой коллега, — изучить библиотеку мистера Бьюкенена, а после подобрать подходящее первое издание в качестве подарка к… — Тут Холмс вытащил из внутреннего кармана плаща маленькую записную книжку и сделал вид, что ищет «позабытый» повод.

— Ко дню рождения сенатора, сэр?

— Да-да, — подтвердил Холмс, — именно.

— Миссис Бьюкенен. — промямлил дворецкий, — не оставляла мне никаких приказаний на этот счёт.

— Видимо, она приняла это решение в Лондоне. Я сам только сегодня утром получил из нашей лондонской конторы телеграмму с распоряжением явиться к вам.