— Так-так, и ты, братец, судя по твоему задумчивому лицу, уже согласился?

Дежень развел руками:

— Но он и впрямь заинтересовал меня. Она фыркнула:

— Много ли надо, чтобы тебя заинтересовать? Тебя хлебом не корми, дай только в какую-нибудь гадкую авантюру вляпаться. А ежели еще какая юбка перед глазами мелькнет…

— Да где же ты тут юбку увидела? — удивился Дежень.

— Потому и дивлюсь, что юбки-то нет, а ты уже согласен.

Дежень озадаченно поскреб затылок.

— Милая Ирица, — встрял в их беседу Адамир, — позволь мне все объяснить.

При слове «милая» женщина невольно потянулась за мечом, однако, встретив неожиданно потяжелевший взгляд странника, внутренне поежилась. От агрессивных намерений не осталось и следа, хуже того, напрочь пропало желание пялиться на этого странного типа.

— Если вы через пару дней навестите мой дом в Каменце, вы получите самые подробные объяснения относительно дела. Сейчас же я могу сказать немного. Во-первых, помимо вас приглашено еще несколько человек — все опытные и умелые воины. Но, буду откровенен, дело предстоит крайне опасное, хорошо, если вернется хотя бы один.

— Неужели? Ну и зачем ты об этом сказал? — Лучник прищурился.

Адамир широко улыбнулся.

— Я знаю таких, как ты, Дежень, — ответил странник. — Я знаю, что денег у вас достаточно, чтобы бросить ваше рискованное занятие… Ну а раз вы этого не делаете…

Дежень рассмеялся:

— Но от денег мы вряд ли откажемся. Денег много не бывает, не так ли, Ирица?

Девушка неопределенно пожала плечами.

— Выполнивший задание и вернувшийся получит очень много, — сказал маг. — Достаточно, чтобы реализовать все свои мечтания.

— Прямо-таки все? Ирица прикусила губу.

— Да. — Адамир внимательно следил за ней. — Конечно, если вы собираетесь сменить великого князя, должен вас разочаровать.

Заметив его пристальный взгляд, Ирица изменилась в лице, но странник уже отвел глаза.

— Не собираемся мы менять власть! — резко ответила она. — Но хотелось бы знать все-таки, насколько велико будет вознаграждение!

Ирица едва не кричала. В ее взгляде, обращенном к Адамиру, полыхнул гнев.

— Можете назвать любую сумму, — невозмутимо сказал тот.

— Любую?! — взвизгнула девушка. — Ты что, издеваешься?!

— Ирица! — предостерегающе крикнул Дежень.

На миг ему показалось, что она выхватит меч и накинется на странника.

— Мы подумаем, Адамир, — торопливо сказал Дежень.

— Вот и хорошо, подумайте. Хорошенько подумайте. Ну а мне пора.

Адамир поднялся и отряхнул плащ.

— Если что, милости прошу в Каменец.

Когда его силуэт затерялся среди деревьев, Дежень повернулся к сестре.

— Что с тобой?

— Ты же знаешь. Не люблю этих магов. — Она передернулась.

— Я о другом. — Он внимательно посмотрел ей в глаза. — Что-то тебя зацепило?..

— Глазастый какой, — буркнула сестра, не отрывая от земли взгляда.

— Сколько уж лет вместе, как иначе? — Дежень улыбнулся. — Давай выкладывай.

— Отстань!

— Да что с тобой? Хотя постой, как я сразу не понял! — Он хлопнул себя по лбу. — Уж не подумываешь ли ты завязать с нашим любимым делом? Я угадал?

— Не знаю, Дежень, пока не знаю. — Ирица вздохнула. — Но не можем же мы вечно таскаться по миру! А если этот Адамир не лжет, нам его денег и впрямь хватит на всю жизнь.

— Так в чем же дело? — Брат легонько толкнул ее в плечо. — Разве существуют для нас невыполнимые задания?

— Не нравится мне этот маг, демон его раздери! Вот в чем дело! Не нравится, и все тут!

— Не удивила. Хотел бы я посмотреть на того мага, что придется тебе ко двору.

— Не дождешься! — фыркнула она.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

На княжьем дворе стало темнеть, и гридни начали разгонять последних зевак. Люди расходились неохотно, поминутно оглядываясь, а у ворот оказывались все новые и новые любопытствующие. И тотчас же вступали в нудные препирательства со стражей, не пускавшей их во двор и призывавшей приходить завтра.

Им и впрямь было на что посмотреть.

Прямо напротив дома к стволу мощного, раскидистого дуба был крепко-накрепко привязан молодой человек. Был он обнажен, прикрытый лишь набедренной повязкой, и каждый мог по достоинству оценить его ладное, перевитое тугими мышцами тело.

Однако рвавшиеся сюда горожане, преимущественно мужчины, отнюдь не стремились оценить и восхититься его физической статью. Напротив, большая их часть поносила привязанного последними словами, а некоторые к тому же норовили забросать гнилыми овощами и фруктами.

Поставленный возле дуба страж этому не препятствовал, хотя и кривился гримасой презрения. А судя по его обращенному к толпе взгляду, он с куда большей охотой подвесил бы на дубе этих горожан. Однако все, что он мог, так это следить, чтобы в парня не полетело что-нибудь покрепче тухлого яйца.

Когда на город упали сумерки, стражник с нескрываемой радостью принялся выпроваживать зрителей, щедро раздавая пинки и зуботычины. Но, несмотря на это, люди уходили довольные увиденным. Зрелище распятого сотника Горяя, известного сердцееда, грозу всех незамужних девок и замужних баб, давнюю головную и зубную боль их отцов и мужей, не могло их — отцов и мужей — оставить равнодушными.

Они уходили с просветленными и счастливыми лицами.