Кое-как свернулась калачиком на них и застыла. Слушая, как по деревянному навесу неспешно барабанит дождь, сильнее поежилась. Сейчас и гром грянет. И вправду, небесную гладь разорил громкий рог Перуна.

Холодно.

И чуточку боязно.

Хотя куда боязней, я в лесу одна в чем мать родила, наедине с грозным зверем. Который в любое мгновение может обернуться человеком и продолжить то, что творил на алтаре.

Холодная дрожь затрясла меня.

Бесшумно двигая лапами, грозный зверь подошел ко мне поближе, присел рядом на шкурах и, словив осторожно клыками локон моих волос, потянул себе под бок. Возмущаться не стала, сразу оценив, здесь теплее.

Согнув ноги и просунув ноги под его брюхо и прижавшись спиной к крепкой груди зверя, затаилась.

Уже готовая уснуть, как почувствовала что-то мокрое и горячее на своей спине. Попыталась дернуться, но мне не дали, прижав передней лапой к шкурам. Черный волкодав неспешно облизывал мои ожоги на спине.

— Что ты… не надо!

Все мои возмущения медленно растворялись, как и рана на спине. Нет, она еще там оставалась, но боль уходила.

Недовольно гаркнув на меня, волкодав устроился удобнее. И принялся мне неспешно облизывать спинку.

Было странно так лежать со своим насильником. Но вот этого мохнатого зверя я вообще не воспринимала как врага. Более того, моей звериной сущности он понравился. Волчица чуяла, что крупный самец и альфа стаи благосклонен к ней. Мягок и нежен. И, в отличие от меня, она трепетала от радости рядом с ним.

Мне же не оставалось другого выхода. За стенами заброшенного домика холодный дождь, я нагая и только зверь рядом. Который, кажется, не желает мною отобедать.

Засыпала я с тревогой в сердце за себя. За матушку, за больных девочек в клане. А ночью меня уже привычно мучили кошмары. Раз за разом, будто измываясь над моим решением спасти еще не зачатое телом в моем утробе дитя, предки посылали мне образы той ночи. Дабы я уж точно не решилась на близость с Гораном.

В то же время, я не могла забыть образ кудрявого, голубоглазого малыша. Если бы я только смогла взять его на руки. Уберегла бы от огня, от жестокости. Выростила бы крепкого воина в любви и нежности. Который никогда бы не посмел насиловать или причинить вред слабым.

Но боги были беспощадны, и я снова окуналась в ужас прошедшей ночи полной луны.

— Нет… нет… умоляю…

Холодок окутал со всех сторон, странная пелена боли осела на кожу кровавой росой. Стало невозможно дышать. Я задыхалась то ли слезами, то ли болью.

— Снежа! Снежа, проснись!

Крепкие руки затрясли меня, так что чуть голова не оторвалась. И выдернули из липких щупальц ночного ведения. Я распахнула очи и уставилась в серые тучи напротив, в которых таилась тревога. Горан нависал надо мной, поджав свои пухлые губы в тонкую линию.

А я в испуге встрепенулась, пытаясь избавиться от его рук.

— Отпусти… не трожь… не надо…

Ослабив хватку, волкодак позволил мне отползать назад, пока спина не упёрлась в стену. Седые локоны прикрывали мою обнажённую грудь, но, нащупав на полу бычью шкуру, я тут же сжала её пальцами, укрывшись под ней.

Тяжело дыша, со страхом наблюдая за волком, я судорожно вспоминала, как здесь оказалась и почему обнажённая в его объятьях спала.

К слову, сам Горан своего нагого тела не смущался. Не поспешив прикрыться. Шелковистые чёрные волосы спадали вниз по груди, уперев сильные ручища в пол, так что забурлили мышцы под упругой кожей. Сам его вид внушал трепет и страх. Мужчина подался вперёд, и я сильнее сжалась в стену, испуганно хлопая глазами.

— Как ты это делаешь… — сокрушённо спросил он у самого себя, застыв на месте. — Страшишься меня до дрожи, при этом выкручиваешь нутро одним взглядом льдистых очей.

Я промолчала, и Горан подполз ко мне ближе, пока между нами не осталось до обиды мало места. Протянув ладонь, он ребром огладил мою шею, а я, зажмурившись, отвела лицо в сторону, с трудом сдержав солёные слёзы на ресницах.

— Ну же, Снежа, ужаль меня словом. Укуси клыками. Но только не боись.

Язык прилип к небу, ничего путного сказать не могла. Я чуяла себя добычей перед ним. Слабой и беззащитной.

Внезапный голос Деньяра за дверью пробудил меня из омута страха.

— Горан, ты срочно нужен в селении!

Недовольно прикрыв глаза, волкодак потер переносицу, сдерживая, видимо, гнев. И резко поднялся на ноги, при виде мужского тела в полном росте со всеми вздыбленными частями я покрылась маковыми лепестками на щеках. Отворачиваясь побыстрее к стене.

— Иду. — гаркнул он недовольно, пошлёпав к выходу. Распахнув дверцу, волкодак замер на пороге. А потом снова развернулся ко мне. Предки! Зачем?

— Вот, держи, оденься. Деньяр тебя потом проводит в селения.

Отпустил на мои колени аккуратно сложенное платье из серой шерсти и лапти рядом. Это младший волкодак притащил? Но откуда прознал, что я нагая?

Смущение ещё сильнее меня одолело. Глянув на меня в последний раз, Горан ушёл. Оставив меня растерянно перебирать мягкую ткань добротного платья. Такой у меня ещё никогда не было.

Глава 17

— Что тут произошло?