— Если тебе не надо корпеть над своими записями целый день, — продолжает он, — может, было бы неплохо отправиться в поход в горы, ты же обещала? Как называется то место, про которое ты говорила, та гора?

И тут ей становится стыдно, потому что она совершенно не помнит вчерашний разговор, стыдно из-за того, что он видел ее в таком состоянии, но он чувствует это и спасает ситуацию:

— Ты ведь вчера упомянула пару красивых мест, которые могла бы показать.

Он смотрит на нее, улыбается, и вдруг где-то в ее сознании проясняется, безобидный разговор, она что-то говорила про здешние горы, и тут же в памяти всплывает его имя.

— Юнас, — говорит она, это слово будто выскакивает из нее.

— Да? — отзывается он.

— Только я не запомнила твою фамилию.

— А это что, так важно для того, чтобы показать мне окрестности?

Он улыбается и протягивает через стол руку.

— Юнас Далстрём, — представляется он, и их руки встречаются прямо над миской с болтуньей, ладони соприкасаются, и Ингеборга думает, что это похоже на начало, именно таким и могло быть начало.

— Сегодня может быть прекрасный день для прогулки в горы, — говорит Юнас. — Но я пойму, если не получится.

Он отпускает ее руку, снова берет приборы и накалывает на вилку помидор черри. Солнечные блики скачут по вилке, на какое-то мгновение Ингеборгу ослепляет белый солнечный зайчик.

— Ну почему, — говорит Ингеборга, — получится.

%

Вот здесь все и начнется. И закончится, но этого она не знает, пока еще остается почти час. Она вышла рано и прождала уже примерно сорок минут, но именно так ей и хотелось — с каменной кладки за закрытым магазинчиком на смотровой площадке ей видно окрестности. Таков уговор: встретиться здесь, в Стуресвингене. Эта мысль пришла ей в голову, когда она лежала ночью без сна, — встретиться на полпути. Кайя пусть приедет на автобусе через гору из Восса, а сама она — на пароме и автобусе из Лэрдала.

Она никак не могла уснуть. Незадолго до трех часов с работы вернулась Юна, что-то звякало внизу в кухне, а она лежала и перечитывала сообщение от Кайи: «Я приду. Назови время и место, я приду», и она понимала, что надо спешить, что встретиться нужно именно теперь, ни о чем другом не может быть и речи.

Возможно, Кайе тоже всегда хотелось иметь сестру, у нее есть братья и друзья, было легко заметить, что Кайя — из тех людей, у которых широкий круг общения, но сестра — это ведь совсем другое. «Будь она рядом иль за тысячу рек, ближе души не найдешь и вовек», — было написано на картинке, которая висела в туалете в одном из ресторанов Лас-Пальмаса. Люкке попросила принести мороженое на десерт, но Юна сказала, нет, оно просто невозможно дорогое, сказала Юна, она понятия не имела, насколько здесь дорого, до того, как они уселись и принялись заказывать обед. И Люкке пошла в туалет. Там-то она и увидела эту картинку. Две девочки с длинными косичками, заброшенными за спину, каждая сидела на качелях. «Соединенные сердцем». Она заплакала. Когда она вернулась обратно, Юна сказала: «Боже мой, ты что же, из-за мороженого ревешь?» Люкке ополоснула лицо холодной водой и вытерла насухо жестким полотенцем желтого цвета, но следы слез все еще были заметны. Она сказала, что нет, не из-за мороженого, но Юна подозвала официанта. «Мороженое принесите, пожалуйста. Много. Самую большую порцию», — сказала она. А когда мороженое принесли, Юна сказала Люкке: «Вот, придется съесть, раз уж ты так любишь мороженое». Три шарика, ягоды, посыпка, еще сливки и банан, и ее вырвало, когда они вернулись в гостиницу, ее вырвало, и в унитазе плавала красная коктейльная ягода.

Люкке встала незадолго до шести часов и отправила сообщение, попросила Кайю сесть на автобус из Восса в десять пятнадцать, выйти в Стуресвингене и ждать там. Это была расплывчатая инструкция, и оставалось не так много времени, и все же не прошло и двух минут, как пришел ответ: «Ок, увидимся».

И вот теперь они наконец встретятся. Поначалу она спрячется за магазинчиком, так, чтобы Кайя оказалась в некотором замешательстве, чтобы произвести впечатление, а потом она выйдет и приблизится к ней, и слова… она была уверена, что ей удастся подобрать слова, и вот тогда-то все и начнется, она чувствует, что именно сейчас все и начинается.

%