К счастью, власти некоторых городов начали законодательно запрещать застройщикам искоренять социальные функции улиц. В австралийском Мельбурне действуют правила, запрещающие длинные, глухие фасады и предписывающие, чтобы двери или окна новых магазинов и ресторанов занимали не менее 80% лицевой части фасада. Власти датских городов пошли дальше. В 1980-х годах банкам запретили открывать отделения на главных улицах большинства крупных городов[296]. Не то чтобы датчане не любят банки. Но их нейтральные фасады не придают живости уличному пространству, а порой даже могут «погубить» улицу. Здесь победило право граждан на здоровую, живую среду, а в Манхэттене оно было проигнорировано: здесь местами встречаются по четыре банковских отделения на каждом углу.

В 2012 г. Нью-Йорк попытался отыграть утраченные позиции: были приняты новые законы зонирования, ограничивающие ширину нижнего этажа новых магазинов на главных улицах, таких как Верхний Вест-Сайд[297]. В таких оживленных городах, как Амстердам или Колумбус, здания, занимающие участок шириной более 15 м, обязаны разместить там также не менее двух компаний и иметь прозрачные фасады. Фасады банков на Бродвее ограничены шириной 8 м. Эти действия отчасти стали попыткой остановить крупных ретейлеров и банки от поглощения небольших семейных компаний, которые придают городам и улицам неповторимый характер. «Семейный бизнес — душа местного сообщества, — сказала в интервью New York Times член муниципального совета Гейл Брюер. — Небольшие аптеки, магазины, кафе значат для нас всё». Такие меры не только помогут спасти малый бизнес, но и вернут жилым кварталам человеческое лицо.

Пример Ванкувера доказывает, что многонаселенные города могут удовлетворить потребность в коммерческой недвижимости, при этом сохраняя свои архитектурные особенности. Даже крупным ретейлерам пришлось измениться, чтобы укрепиться в городе. Так, Costco[298] с его парковкой разместились между тонкими жилыми небоскребами и рядами малоэтажных таунхаусов на одной из сторон полуострова, который занимает Ванкувер. А недалеко от здания городского совета магазин Home Depot[299] расположился на манер котлеты в гамбургере: над рядом небольших магазинов с фасадами, выходящими на улицу, и под зеленью жилых квартир с садами. У строительного гипермаркета есть вход сбоку, по переднему фасаду здания разместились кафе Starbucks, продуктовый магазин и еще три других. Здесь стремление к низким ценам не убивает колорит улицы. Люди приходят, приезжают на велосипедах или метро в гипермаркет и сидят в Starbucks, неторопливо потягивая латте в дождливую погоду.

Возвращение жителей

Проекты некоторых градостроителей по сути вынуждали жителей уехать. В какой-то момент сомнительная слава самой большой концентрации антисоциальных общественных мест в мире принадлежала району Среднего Манхэттена. В 1961 г. муниципальные власти приняли, казалось бы, полезное постановление, дающее застройщикам право возводить более высокие здания в обмен на создание общественных мест на принадлежавшей им территории. То, что происходило в несколько следующих десятилетий, наглядно показало, насколько опасно порой отдавать проектирование общественных мест на откуп частным лицам.

Большинство этих частно-общественных мест, получивших название «бонусных площадей»[300], были мизантропичны. В 1968 г. корпорация General Motors получила семь дополнительных этажей за обустройство площади перед монолитной башней корпорации на Пятой авеню. Архитектор опустил площадь ниже уровня улицы и снабдил бортики такими перилами, которые, по словам Уильяма Уайта, идеально впивались в поясницу любому, кто рискнул бы на них присесть. Это не единичный случай. К 2000 г. более половины «бонусных площадей» в Среднем Манхэттене и финансовом квартале Нижнего Манхэттена либо не привлекали, либо активно отталкивали посетителей. Так и было задумано. Ричард Рот, владелец компании Emery Roth & Sons, разрабатывавшей проекты четверти «бонусных площадей» в Среднем и Центральном Манхэттене, рассказал социологу Грегори Смитсаймону, что его клиенты прямо требовали строить так, чтобы люди проходили мимо и не задерживались. «Мы убрали с площади всё, что возможно, но клиента это не устраивало. “Нет, я хочу, чтобы она была верхом минимализма”, — настаивал он», — вспоминал Рот. Допускалось, чтобы люди замедлили шаг и полюбовались архитектурой. Но ни в коем случае им не должно было быть там удобно.

Иногда ради антисоциального эффекта архитекторы устанавливали ворота и заборы, хотя вполне достаточно было бы неудобных мест для сидения, странных форм и «утопленных» ниже уровня улиц площадок — темных, холодных, недоступных и попросту пугающих. Иногда площади были совсем голыми и выглядели как островки пустыни посреди улиц, где яблоку негде упасть. Граждане отдавали застройщикам пространство над городом, чтобы получить общественные места на земле, но те присваивали их себе при помощи проектирования.