После заката Римской империи функции европейских городов были сокращены до двух важнейших: обеспечения безопасности и выживания. Счастье, если можно так сказать, стало воплощаться в двух архитектурных формах. Во времена Раннего Средневековья ни один город не смог бы выжить без защиты от мародеров. Не менее важен был собор, который дарил уникальное обещание счастья.

Как и раньше, христианские и мусульманские сообщества бывшей Римской империи строили религиозные здания в самом сердце городов. В исламе были запрещены изображения людей, а христианская церковь показывала историю веры наглядно. Основание собора в форме креста должно напоминать верующим о страданиях Христа. Но внутренняя архитектура помогает превозмочь земную боль. В средневековых соборах[29] высокие стены и сводчатые потолки должны были вызвать у каждого посетителя ощущение силы и величия Господа. Даже сегодня в Соборе Парижской Богоматери взгляд будет подниматься выше и выше, пока не упрется в крышу над нефом. Как однажды сказал социолог Ричард Сеннетт, это путь к основанию небес. Посыл ясен: счастье ждет вас после смерти, но не в этом мире.

Средневековый собор нес и еще одно послание: главное место города, придающее ему смысл и связывающее его с небом, предназначено для всех. Часто вокруг здания оставляли свободное пространство, чтобы показать переход от светского к духовному. В соборах жили беспризорники и больные чумой. Здесь любой человек в отчаянии мог попросить о помощи и получить ее. В сердце города переходная зона между землей и небом обещала сочувствие.

Стремление к счастью

Стремление к счастью, как показывают философия и архитектура, всегда напоминало перетягивание каната между материальными потребностями и духовными, личным удовольствием и общественным благом. И мы воплощаем эти идеи и идеалы в городах.

Древние греки верили, что добродетель способствует достижению эвдемонии, а многие другие великие народы воплощали свою философию в наглядной форме. Вспомним династию Мин в Китае, императоры которой следовали учению конфуцианства[30]: сосредоточиться на чжи (мудрости и способности управлять социальным порядком), чтобы достичь жэнь (добродетель или человеколюбие) через ли (традиции и правильное поведение).

Эта философия определила характер удивительнейшего архитектурного комплекса в самом центре империи династии Мин — Запретного города. Здесь хорошая жизнь ассоциировалась не со счастьем, а с целесообразностью и гармонией. Опираясь на нумерологию, ритуалы и философию[31]^, [32], представители династии возвели город, гармония которого стала прямым отражением космоса: он выстроен вдоль центральной оси и характеризуется геометрической уравновешенностью и вариациями. В плане предусмотрено деление людей по классам и по функциям[33]. Император жил в самом центре Запретного города во дворце, тот был окружен четырьмя стенами. Аристократы занимали область Имперского города, заключенного внутри Внутреннего, который населяли воины. Организация городского пространства отражала философию, структуру власти и общественное устройство. Каждый знал свое место.

Когда в Китае правила династия Мин, европейцы верили в спасение души и вечную ее жизнь. Но новая эпоха — Возрождение — принесла с собой новые взгляды. Рост благосостояния, количества свободного времени и продолжительности жизни убедили мыслителей XVIII в., что счастье естественно и достижимо в этой жизни. У правительств появилась обязанность обеспечить его каждому. В молодом зарождающемся государстве — США — отцы-основатели провозгласили, что Господь наделил всех людей правом стремиться к счастью.

Но эта идея не имела ничего общего с эвдемонией древних греков.

Английский философ и реформатор Иеремия Бентам сформулировал новый подход к идее счастья в виде принципа утилитаризма: поскольку счастье не более чем сумма стремления к удовольствию и избегания страданий, оптимальную модель поведения для государства и людей в любой сфере можно определить исключительно математически, добиваясь увеличения первого и уменьшения второго. Оставалась одна проблема: как это измерить.

Ученые Просвещения часто применяли научный подход к решению социальных проблем. Бентам был человеком своего времени, и он разработал сложный набор таблиц, который назвал количественной моделью счастья (felicific calculus[34]). С ее помощью он измерял уровень положительных или отрицательных эмоций, который вызывает какое-то действие. При добавлении того, что он назвал полезностью (utils), модель можно использовать для определения целесообразности отмены законов по сравнению с их применением или оценки инвестиций в новую инфраструктуру, даже новых архитектурных форм[35].