Читаем Счастье цыганки полностью

Тогда Баро молча достал ожерелье, внимательно наблюдая за Тамариной реакцией. Однако Тамара сразу успокоилась. Она испугалась, решив поначалу, что Игорек раскололся и рассказал кому-то об их зловещем замысле, и Зарецкий пришел спасать Кармелиту от покушения. А оказалось, дело не в его дочери, а в его жене — случай попроще и поспокойнее.

— Судя по вашему лицу, вы не в первый раз видите эту вещь? — прервал Баро ее размышления.

— А с какой стати вы врываетесь ко мне и задаете свои бесцеремонные вопросы?

— Да потому, что вы опять лезете в мою жизнь!

— Я не понимаю, о чем вы.

— Вы послали своего сожителя продать это скупщику? — Он поднес ожерелье к самым ее глазам.

— В таком тоне я разговаривать не желаю!

— Придется! Ваш хахаль все мне уже рассказал.

— Ну допустим. Что из этого?

— Вам мало того, что вы сделали девятнадцать лет назад?! Теперь вы добрались и до моей второй жены?

— Давайте так: мухи отдельно, котлеты отдельно. Не надо смешивать!

— Да все, к чему вы прикасаетесь, проклято!

— И вы пришли мне сообщить об этом?

— Нет. Я пришел узнать, как к вам попало это ожерелье? Что у вас общего с моей женой?

— Спросите сами у вашей жены.

— Я не могу этого сделать — она ушла от меня. И я думаю, что это из-за вас!

— Из-за меня жены от мужей не уходят. Я думаю, что это случилось скорее из-за вас. — И Тамара с вызовом посмотрела ему в глаза.

Баро немного смутился.

— Не вам судить о моей жизни.

— Ну между прочим, это вы пришли ко мне, а не я к вам. И, насколько я понимаю, пришли узнать правду?

— А вы готовы мне ее рассказать?

— А вы готовы ее услышать? Боюсь, она вам не понравится. Ваша жена — обыкновенная лгунья.

— Не говорите так о Земфире!

— Отчего же? Она солгала вам, сказав, что беременна.

— Что?!

— То, что слышали.

— Постойте, так это вы были тогда в больнице?

Тамара кивнула.

— Так, значит, вся эта история с выкидышем… — продолжал догадываться Баро.

— …Спектакль. Самый обыкновенный спектакль. И не только с выкидышем, но и с ребенком — детей у вашей Земфиры быть не может. А вас она просто обманула.

Удар был велик. Зарецкий подавленно сел на гостиничную койку.

— Бедная Земфира, она совсем запуталась, — сказал он тихо себе под нос.

— Наверное, — примирительно отвечала Тамара. — Вот так когда-то, девятнадцать лет назад, запуталась и я. И я тоже готова была на все ради того, чтобы не потерять Астахова.

И что удивительно, Тамара ведь говорила искренно.

— Думаете, Земфира боялась меня потерять?

— Думаю, да.

* * *

— Что ж ты, Рыч, решил нас ментам сдать? — спрашивал Леха, пока Рука, незаметно для Рыча, все тер и тер связывавшую его руки веревку об острое ребро могильного камня.

— Да, решил. И вы это заслужили.

— А не боишься, что мы и тебя, козла, за собой потянем? Ты-то ведь ничем не лучше нас. И зону топтать вместе с нами будешь. Понял?

— Придется — буду.

— Или, может, ты думаешь, что тебе за нас срок скостят? — подключился к разговору Рука.

— А может, его и не посадят? — спросил Леха.

— Посадят. Он у меня на зоне землю хавать будет! Стукачей там не любят.

— Это точно! Ты не лучше нас, Рыч.

Отмалчивавшийся все это время цыган наконец не выдержал:

— Я знаю, что не лучше вас. И если надо, отвечу. Но и вы ответите за все!

Тут на кладбищенской аллейке показался наряд милиции и стажер Полякова.

— А, Голадников! — приветствовала она Рыча, как старого знакомого. — Я смотрю вы и без нас тут со всеми справились?

Но как только цыган повернулся к ней, чтобы ответить, Рука вскочил со своего места, освободившимися от веревки руками, выхватил у Рыча из кармана свой пистолет и тут же навел его на девушку. В следующую секунду прозвучал выстрел. Но в последнее мгновение цыган успел броситься наперерез, и пуля, предназначавшаяся бандитом Поляковой, вошла в его грудь.

Один из милиционеров с ходу прострелил Руке кисть, тот выронил пистолет, схватившись за окровавленную руку. А Рыч тяжело повалился на землю.

Ира Полякова с трудом пришла в себя, осознавая, что секунду назад она была на волосок от смерти. Милиционеры уже повалили бандитов, приставив дула пистолетов к их головам. А Полякова бросилась к Рычу, стала его трясти, как будто старалась вытрясти хоть какие-то признаки жизни.

— Голадников! Голадников! — все приговаривала она как заведенная.

И вдруг почувствовала, что рука ее, которой она поддерживала тело цыгана, вся в чем-то тягуче-жидком и теплом. Это была кровь. И только тут Ира поняла все до конца.

— Рация у кого? У кого рация?! — крикнула она милиционерам.

Сержант Исхаков перебросил ей рацию и она тут же вызвала диспетчера:

— Это Полякова. Тут человек ранен. «Скорую»! Срочно «скорую»!.. На Старое кладбище! Поторопитесь!

И снова склонилась над Рычем:

— Держитесь, Голадников, держитесь!

Но он уже не мог ничего ответить.

…Следователь Солодовников с маленьким Васькой в машине подъехали одновременно со «скорой помощью».

— Ира, что случилось, вы в крови? — бросился Ефрем Сергеевич к своей стажерке.

— Да нет, кровь эта не моя. Это его. — И она кивнула на лежавшего у нее на руках Рыча. — Голадников спас мне жизнь…