Читаем Сборник статей полностью

А что делать, если все мое уголовное дело с точки зрения объективного обвинения - макулатура чистейшей воды: 21 том макулатуры, включая туда и все мои газетные вырезки. Но все это идет в суд. И нет сомнения, суд тоже сработает безотказно. Это столь же отлаженная машина, как и психэкспертиза. Осечки не будет. Адвокат, даже когда удается найти не следующего слепо указке властей, может ходатайствовать о чем хочет - судья не удовлетворит ни одного, если это может помешать вынесению нужного определения, которое уже заранее известно: оно аналогично заключению экспертизы.

Вот мой суд в Ташкенте. 21-й том дела, в котором 300 якобы криминальных документов, но на суде упоминаются только три, и ни один не рассматривается, как положено рассматривать в суде. В ходе следствия допрошено 108 свидетелей, а на суде присутствует всего пять, и среди них ни одного, который мог бы дать существенные показания. Все основные свидетели на суд не вызваны, т.к. все они свидетельствуют в мою пользу. Правда, и пять присутствовавших не дали против меня показаний ни по линии моего уголовного дела, ни по линии невменяемости. В деле два диаметрально противоположных заключения о моей психической вменяемости, но суд полностью игнорирует заключение, в котором я признан вменяемым. Именно игнорирует, а не опровергает. Ходатайство моего замечательного, высококвалифицированного, умного и мужественного адвоката Софьи Васильевны Каллистратовой о назначении третьей психиатрической экспертизы (в суде) судом отводится. Отводятся и все другие ее ходатайства. За один день "проворачивается" столь огромное дело. По сути не исследована ни уголовная его часть, ни вопрос о вменяемости.

Да этого и сделать невозможно. Суд не может одновременно решать и то и другое. По-серьезному можно разбирать только одну из дилемм - вменяем или невменяем. Если последнее, значит, дальше и говорить нечего - уголовное дело надо прекращать, а "преступника" отдать в руки врачей и родных, а не КГБ или МВД. Если вменяем, начать разбирательством уголовное дело, с участием обвиняемого.

Этот ясный и справедливый путь в нашем законодательстве запутан и замутнен. А в мутном легче протащить, легче замаскировать под законное осуждение нормального человека на содержание в тюрьме для психически больных. Да, именно этот смысл в статьях УК и УПК, касающихся "принудительных мер медицинского характера". Уголовное дело в таких случаях в суде не исследуется, т.к. осуждать, мол, не требуется, а в сути медицинского заключения суд и не пытается разобраться. Ввиду этого в данном случае вершится суд трех-четырех врачей, а вернее, суд того, кто командует этими врачами.

В таких условиях возможны различные злоупотребления. Поэтому в спецпсихбольницах политические не единственно нормальные. Есть там и такие, чью вину в совершении тяжкого преступления (например, зверского убийства) следствие доказать не смогло, но не сомневается, что совершил это он. Или же, наоборот, сомневается, но улики против данного обвиняемого сошлись столь неопровержимо, что ему грозит расстрел. По-человечески следователю бывает трудно решиться на способствование расстрелу человека вполне вероятно невинного. Спецпсихбольница в таких случаях прикрывает недоработку следствия, получая в "награду" психически нормальных пациентов.

Есть и укрывающиеся за наказание за совершенное преступление. Я знал двух таких: один, благодаря высокому покровительству, за тяжкое преступление (растление малолетних) отделался восьмью месяцами спецпсихбольницы. Другой работник КГБ за избиение милиционера в пьяном виде был самими органами упрятан в Черняховскую СПБ на длительную экспертизу. Закончилась она признанием его вменяемым. Одновременно он был и освобожден из-под стражи по объявленной к тому времени амнистии.

Иногда спецпсихбольницу превращают во временное узилище. В Ленинградской спецпсихбольнице я встретился с азербайджанцем-контрабандистом. Его хотели взять с поличным, но он перехитрил своих преследователей. Добычей последних оказались два пустых чемодана. Тогда из этого "мудреца" стали выбивать признание: жестоко избивали, травили специально обученными собаками. Признания не добились, но искалечили так, что показать его в суде оказалось невозможным. Тогда его "присудили" к спецпсихбольнице. И здесь взялись за интенсивное лечение его страшных ран и переломов. Свыше года ушло на то, чтобы привести его в относительно нормальный вид. После этого провели новую экспертизу и выписали для продолжения следствия. Дальнейшая его судьба мне не известна.