Читаем Сборник работ. Двухтысячные полностью

К певцу возвращается молодость. Он исколесил Сибирь, Дальний Восток, выступал на Камчатке, Сахалине, на Курилах, в Приморье, Якутии, на Колыме. Он пел всюду, пел всем. Голос вырвался на волю.

Он (один) вытащил областной театр из долговой ямы.

Николай Алексеевич Вертелецкий, магаданский таксист:

— Он у меня в машине пел — не поверите? Сел, спрашивает, давно ли я в Магадане. Тут только я узнал его и дал понять, что знаю. Он улыбнулся: «Я раньше знаете как пел! Но не здесь, не здесь…» С таким-то голосом, говорю, что ж не петь! …И тут он запел! Вот здесь, где вы сидите, мы кинотеатр «Горняк» как раз проезжали. О-о!.. Голос чистый, мощный, я думал, машину разорвет…

В одном из городов, где выступал Козин, гастролировал МХАТ, чуть не сплошь состоящий из народных артистов. В Москву, в Министерство культуры, от театра полетела телеграмма: рядом с нами выступает Козин, отбивает публику.

В печати, на радио, телевидении имя певца по-прежнему не упоминали. Как будто то, что не названо, — не существует.

Анатолий Поликарпович Бабушкин, начальник цеха радиовещания и звукозаписи областного радио и телевидения:

— Вадим Алексеевич пел, и я старался всюду его записывать. Но меня заставили все записи размагнитить… Он столько хороших песен написал о Магадане. Но главное — это запас культуры, это бескорыстие в работе! Ведь знаменитости к нам как относятся: провинция, три ставки заплатите, приеду.

Его, доброго, как ребенок, и доверчивого, часто обирали. Давно исчезла знаменитая бриллиантовая звезда, серебро и мельхиор столового набора сменил алюминий. У него было украли даже старый магнитофон, но потом отыскался. Ценности он, собственно, и не представлял, просто певец начал набирать силу, и местные завистники терзали его.

В день семидесятилетия старику в Магадан пришли горячие поздравления от Утесова, Шульженко, Раневской, Товстоногова, Баталова, дочери Шаляпина, дочерей и сына Сергея Есенина. От командира крейсера «Аврора».

В этот день певец волновался как никогда. Старик несколько раз бегал то в театр, где предстоял его юбилейный вечер (как аппаратура, где будет микрофон, как стоит рояль, откуда будет свет), то к себе на четвертый этаж (благо его нынешний дом рядом), где лежал отутюженный новый костюм. Наверное, как полвека назад, он собирался выйти из дому, перекинув через руку отполированные брюки. Но, когда он перед самым торжеством последний раз прибежал домой, костюма не было. Кто-то выкрал. Он успел привести в порядок старый.

Зависть — самое сильное чувство после любви — с обратным, конечно, знаком.

Вадим Алексеевич мне не поверил, что я приехал именно к нему.

— Вы, наверное, в наш театр? — дважды спросил он.

Конечно, старику было бы приятно, если бы его навестил кто-то из бывших друзей. Судьбе было угодно распорядиться так, что на гастроли в Магадан приехал известный аккомпаниатор, пианист-виртуоз, который когда-то юношей из провинции осмелился войти в гостиничный номер певца и просил прослушать его и с которым связали их потом долгие годы небывалого успеха, который…

Короче, он не зашел к Вадиму Алексеевичу, этот талантливый и очень осмотрительный человек.

— Я давно уже не выступаю. Но вам напою пленку, на память, — говорит благодарно старик. — Я ведь, как вы приехали, каждый вечер делаю эвкалиптовую ингаляцию. Вот сегодня голос уже получше.

Каждый день он пробовал голос.

Прежде чем бережно убрать покрывало с крышки старого пианино, прежде чем взять первые аккорды, старый тенор завязывает галстук…

* * *

Один, одинок. За ним присматривает Зинаида Веретнова, соседка. Вечерами заглядывают друзья, немногие, но верные, кто-то что-то разогреет на кухне, кто-то поставит чай.

Хозяин собой не очень занят, больше — кошками, их две, одну когда-то подобрал больную, другую — побитую, обе брошенные. Сейчас крупные, ухоженные, красивые. Точнее, одна — кошка, Чуня, а другой — кот, Бульдозер. «Мои дети», — говорит старик. Он накрывает им стол рядом с собой, вместо скатерти стелет на ящик свои старые афиши, они даже едят по-человечески — из мисок лапами берут в рот.

— Они так привыкли ко мне. Они, наверное, думают, что я тоже кошка.

Когда-то у Бульдозера был прообраз. Где бы ни выступал певец — на фронте или в тылу, перед рабочими или руководителями держав, он ставил рядом с собой на рояль маленькую резиновую серую кошку. Ни единого концерта не состоялось без этого талисмана. О причуде певца знал весь мир.

В 1943-м, в один из дней знаменитой Тегеранской конференции, у Черчилля был день рождения. По этому случаю пригласили лучших певцов мира, отбирать их помогал сын Черчилля.

— Если вы сочтете нужным пригласить кого-то из нашей страны, мы готовы… — предложил Сталин.

В ответ было названо имя Козина. Сталин выразил неудовольствие, но согласился.

— Я обещал…

История очень близка к легенде: Козин отбывал срок. И только на днях полковник ФСБ Владимир Виноградов подтвердил:

— Да, Вадим Алексеевич в Тегеране был.