Потом высшую врачебную Инстанцию почему-то отменили, взамен обрадовав пациентов: "Спокойно, ребята, Бога нет и прощать вас некому. Поэтому мы щас разберемся, не заставала ли вас мама за онанизмом. Вдруг поможет." Эффект, разумеется, вышел весьма плачевный: не помогает до сих пор. Потому что настоящих Авторитетов среди профессиональных психотерапевтов не больше, чем в других областях. А человек — существо, весьма хорошо чувствующее иерархию. И если его берется воспитывать тот, кто не стоит в иерархии ощутимо выше — человек всю его лечку будет удивительно успешно игнорировать.

Если кому-то кажется, что запросы пациентов за последние 500 лет изменились, то это не так. Подавляющее большинство людей, считающих, будто у них проблемы, прекрасно знают, что у них, отчего и почему. Их просьбы весьма просты: "Доктор, что-то мине нехорошо. Сделайте, чтоб стало хорошо" и "Доктор, он (она) такая сволочь, а я его (ее) не могу оставить. Помогите".

На первых я крайне рявкаю, выпрямившись и приняв впечатляющий вид:

— А вы перестаньте косяки пороть, голубчик! И будет вам хорошо.

— после чего делаю пальцами молнию с радугой, для убедительности.

Вторых я глажу по голове, кормлю белым шоколадом и рассказываю всякие истории из своего богатого Опыта. Сообразив, что на них свет клином не сошелся, они перестают пугаться и робко высказывают свое потаенное. После чего мы вместе соображаем, как нам нарисовать будущее.

Я никогда не копаюсь в прошлом пациента. Я лечу его настоящее будущим. Макаренко тоже никогда ни у кого не спрашивал, кто сколько наворовал и что его заставило. У него была другая задача: склепать из того, что есть, приличного человека.

Задача современного психотерапевта точно такая же. Склепать из того, что приходит, приличного человека.

Оговорю отдельно: разговоры на тему "что есть норма и что есть приличия" гроша выеденного не стоят. Список добродетелей у всех развитых цивилизаций почти одинаков. И его можно свести к простейшей формуле: "польза людям и удовлетворение сделанным." Кто говорит, будто можно быть счастливой сволочью, тот просто врет. Если некто хочет исцелиться от фрустраций, пусть просто найдет себе воспитателя — если ему не повезло быть религиозным человеком.

Я, если что, принимаю по записи.

Достаточно. Я начинаю сердиться и в запале слишком сильно бью по клавиатуре. Секретарь Кудрявцев и помощница Зайцева уже обеспокоенно заглядывают в двери кабинета.

Слово о молодежных лидерах

К Истинному Учителю Истины (то есть мне) в последние дни всё чаще обращаются люди с печатью предвыборности на лицах.

Они делятся на несколько труднопереносимых категорий и одну непереносимую. К труднопереносимым относятся пиарщики (этим у меня просто не открывают), помощники кандидатов, которых поместили не на первые места в списке, интересующиеся на предмет порчи (этих выпроваживает помощница секретаря Зайцева) и сами кандидаты из региональных списков, желающие приобрести Ауру Избранного (с ними разбирается секретарь Кудрявцев).

Непереносимую категорию составляют Молодежные Лидеры. Эти ухитряются просачиваться и сквозь охрану, и сквозь Секретариат. Один из них даже проник ко мне под видом курьера с фабрики "Красный Октябрь". Объединяет Молодежных лидеров то, что они никак не представляют молодежь и не являются лидерами.

В моей далекой юности молодежными лидерами было принято считать не личинок будущих функционеров, а ребят, пользующихся авторитетом в молодежной среде. Они БЫЛИ теми, кого представляли. Они знали своих сторонников по именам. Они помогали тем, кто младше и неопытней, и на них пытались походить остальные. Те, кто говорил от лица молодых рабочих, был рабочим. Кто говорил от лица крестьян — был крестьянином. Кто выступал от солдат и матросов — был солдатом или матросом. В случае, если интересы народа брался защищать юноша из аристократической семьи, он обычно ставил крест на своем будущем и для начала пытался взять штурмом армейские казармы с целью захватить оружие для борьбы.

С тех пор, однако, в мире было построено "информационное общество". В переводе на человеческий язык это означает, что потомственная тусовка, имеющая доступ к СМИ, по всей планете окончательно отчалила от описываемой и руководимой ею реальности. Молодых ветеранов Чечни или Ирака стали играть дети маститых режиссеров. Перенос потогонок на юг был принят за наступление пост-индустриальной эпохи. А когда этому мировому заговору любителей хорошего коньяка кажется, что пришло время высказать нечто от лица молодого поколения, никто и не думает съездить за этим диковатым поколением в промзону. Отчалившая от реальности общность, привышкая к условности «народа», справляется своими силами.