Читаем Саур Могила полностью

– Вот и вы, Шубины, не иначе от него – беззлобно подначивал мастера кто – нибудь из старых добычников, в очередной раз поминая то предание. – Дед, батька и ты, Иваныч. Очень уж дотошные и до работы злые.

– Не иначе черт как-то ночью в шахте поиграл с их пробабкой, – добавлял какой-нибудь остряк, после чего все дружно гоготали.

Сашка на это не обижался. Шахтеры были чем-то похожи на моряков. А на флоте умели ценить шутки.

И еще ему нравилось, выезжая после ночной смены «на гора», выкурить на свежем воздухе пьянящую сигарету, наблюдая как над еще спящим городом встает утренняя заря, торжествуя новый день и радости жизни.

Таких у парня имелось три.

Первая – чешский мотоцикл «Ява», купленный за год до службы, на котором он рассекал по просторам Луганщины; далее – гитара (под нее исполнялись бардовские песни) и, наконец, бокс. Им Сашка начал заниматься еще в школе, а затем продолжил в техникуме и на флоте, получив там звание «КМС»17 и теперь трижды в неделю, после работы, навещал местный спортклуб. Для поддержания тонуса.

Была, впрочем, и четвертая. По имени Оксана. К ней Сашка питал чувства еще до службы, но пока безрезультатно. Оксана училась в мединституте в Луганске, приезжала на выходные к родителям, они вместе ходили в кино, на танцы и катались на мотоцикле.

Но дальше этого дело не шло, как ухажер не старался.

Между тем в стране Советов, творилось что-то непонятное.

В политику бывший сержант особо не вникал, но факт был налицо, что он наблюдал собственными глазами.

Полки магазинов все больше пустели, а цены росли, на предприятиях «Стахановугля», в числе других, стали задерживать зарплату. То же происходило в области и по всему Донбассу.

– Гребанный «пятнистый!»18 – возмущались в нарядных шахтеры. И выдвигали требования генеральному директору объединения Юлию Иоффе. Тот лишь вздыхал, да разводил руками.

А поскольку «гвардия труда» была всегда решительной в действиях и поступках, на стахановских шахтах учинили стачком и пошло-поехало. На пространствах Союза грянули первые шахтерские забастовки.

И, как следствие, их лидеры приехали в Москву, где здорово напугали Горбачева.

«Отец перестройки» и пламенный трибун принял их в Кремле, где в очередной раз разразился обещательной речью. Мол, все исправим, по возвращению получите зарплаты – слово коммуниста.

От столь радостного извещения и твердого слова, поселенные в гостиницу «Россия» шахтерские представители, выпили там всю водку. Благо все оплатил Минуглепром, в счет будущих трудовых подвигов.

После возвращения зарплату горнякам стали более – менее платить, а в других отраслях, кукиш с маслом.

Затем на политическом горизонте возник бывший сподвижник Горбачева Ельцин, ставший громить своего патрона с высоких трибун, призывая того к отставке и обещая светлое будущее.

Выступления мессии, транслировавшиеся по все стране, с воодушевлением слушали миллионы.

– Так его суку! – возбуждался у телевизоров рабочий класс, а интеллигенция в Москве выходила на митинги в поддержку небывалого революционера.

Бардак меж тем все нарастал: случился ГКЧП, на окраинах ширились националистические движения, и пролилась первая кровь, что привело к плачевным результатам.

В декабре 1991-го усилиями Горбачева с Ельциным и при участии их западных друзей, Союз Советских Социалистических республик канул в лету, а новые «свободные республики», с подачи Ельцина, принялись созидать то самое светлое будущее.

Украина получила самое большое наследство, включавшее индустриальный Донбасс, высокоразвитое сельское хозяйство и всесоюзную здравницу Крым – жемчужину Черноморья.

И ее первый президент Кравчук, один из подписантов Беловежского соглашения19, тут же озвучил народу программу великих преобразований: реформа политической системы, приватизация и возрождение страны. Последнее – с душком национализма.

В результате гербом «нэзалэжной» стал бандеровский трезуб, а гимном песня сичевых стрельцов гетьмана Симона Петлюры, начинающаяся весьма оптимистичными строками

У старшего поколения жителей востока страны и в первую очередь фронтовиков, многие из которых были еще живы, это вызвало волну протеста.

– Немецкие холуи с такими «вилами» на конфедератках, стреляли нам в спины при освобождении Львова, – побледнел от возмущения отец Сашки, увидев атрибут новой власти. И завернул трехэтажный мат. Что случалось с ним крайне редко.

А потом в Донбасс нагрянул целый десант из «Руха», организовавший на шахтах свои ячейки и пытавшийся идеологизировать горняков под лозунгом «москали всэ сало зъилы!». Не получилось.

Спустя пару месяцев, разобравшись, что к чему, крепко битых идеологов выпроводили обратно.

В это же время президент Кравчук, по примеру своего российского собрата, начал приватизацию и сближение с Западом.