При расставании, похлопав Ольгу по попке, Блад торжественно вручил ей бумажку в пять долларов, в качестве не входившей в счет премии.

– Ну и скупой ты козел, – сказала та по-русски. И при этом мило улыбнулась.

Когда в небе над Кабулом стали гаснуть звезды, «хаммер» наемников тронулся к месту базирования. Причем с песней.

вразнобой, передавая друг другу бутылку, орали они гимн самой великой и демократичной страны в Мире.

Глава 4. На осколках Империи

– Давай! – махнул рукой из-за каштана на противоположной стороне улицы, старший группы.

Сашка, прижимаясь к стене дома, чиркнул запалом по коробке, метнул в брызнувшее стеклом окно на втором этаже дымовую шашку и затаился.

На третьей секунде изнутри повалил густой дым, из него хлопнули два выстрела, а потом, кашляя и чихая, вниз спрыгнул бритоголовый крепыш, тут же получивший удар затыльником автомата по затылку.

– Сдаемся! – заорал из окна второй, выкинув на тротуар обрез, и группа захвата вломилась в квартиру.

Чуть позже, троих скованных наручниками «братков», на глазах собравшихся у дома зевак погрузили в микроавтобус «Газель», и тот покатил в областное УВД. К ждавшим там начальнику ОБОП с прокурором.

– Молодец, лейтенант, – дружески толкнул Шубина в плечо, сидевший рядом на переднем сидении, руководивший операцией майор. – Качественно работаешь.

– Все как учили, – пробубнил Сашка сквозь балаклаву, поправляя на голове шлем с пластиковым забралом.

После его возвращения в родной Стаханов, в родительском доме как водится, собралась близкая родня, поглядеть на бравого морпеха и поднять за него чарку. Потом Сашка недельку покуролесил с друзьями детства, которые вернулись из армии чуть раньше, а заодно выполнил почетную обязанность: принял участие в кресьбинах родившегося накануне сына двоюродной сестры Наташи. По рождению она была Шубина, а по мужу – Ионаш. Свояк, мастер-взрывник шахты «11-Рау», был родом из Приднестровья.

Крестили, как издавна водилось в Стаханове, в Чутинской церкви, по полной программе. Младенец был наречен Сергеем, а дядя определен в его крестные, что было торжественно удостоверено в городском ЗАГСе.

А когда всех запечатляли на фото (дяде вручили пускающего слюни Серегу), малец цепко ухватил его за нос, радостно завизжал и пустил журчащий ручеек сквозь пеленку, чем изрядно развеселил всех присутствующих.

– Молодца! – констатировал Сашка. – Не иначе будет боец. Как дядя!

Потом праздники закончились, и бывший морпех вернулся на шахту «Ильича», старейшую в Донбассе, откуда призывался на службу.

До нее, после окончания горного техникума, он работал там горным мастером участка БВР14, теперь же продолжил в аналогичном качестве на добычном участке.

Работа в «особо опасных условиях», недавнему моряку нравилась. Оба его деда (один донской казак, а второй зюзюк из Могилева) были шахтерами, им же являлся и отец – ветеран Финской и Великой Отечественной войны, прошедший путь от забойщика до начальника добычного участка.

Нравилось Сашке и лететь в клети, зажатым еще десятком горняков на почти километровую глубину, что весьма напоминало прыжок с парашютом; идти в звуках журчащей воды, по таинственному мраку штреков, бремсбергов и квершлагов15; руководить добычей угля и креплением, полого уходящей вниз, блестящей антрацитом лавы.

А еще он любил во время короткого перерыва, сидеть с ГРОЗами16 на промштреке под лавой, когда все разворачивали свои тормозки и, неспешно подкрепляясь, занимались трепом. Рассказывая массу занимательных историй.

Одна такая, из поколения в поколение передавалась старыми горняками молодым. Со времен царя Петра, основавшего угледобычу в России.

Это было предание о Шубине – шахтерском черте.

Согласно ему, это подземный хозяин всех шахт и рудников в Донецком крае. Иногда черт помогает горнякам, а порой вредит. Поскольку такой характер.

Когда вечерняя клеть с шахтерами поднимается наверх, в нее садится Шубин, приняв вид старого горняка, и опускается бродить по выработкам и забоям.

Там, становясь невидимым, он наблюдает за ведением работ и, в зависимости от настроения, помогает или бузит, что шахтеры сразу замечают.

В первом случае черное золото течет рекой, с чем едва справляется откатка, а во втором в лавах трещит крепь, они рушатся, и тогда спасайся, кто может. Амба.