Читаем Сатана в церкви полностью

— Естественно, всем ясно, кто такой де Монфор, — твердо произнес лорд-канцлер. — Однако печально то, что многие в этом городе еще считают де Монфора спасителем. Он был аристократом, но взывал к черни, не к богатым купцам, а к мелким торговцам и подмастерьям, которые говорят: «Если дело касается всех, то и слушать надо всех». Де Монфор настаивал на созыве Парламента, говорильни, где общины обсуждали бы дела королевства. Нашему королю мысль об этом не чужда — но не собирать же парламент из ткачей, сапожников, плотников, камнетесов, как желал де Монфор…

— Но де Монфор погиб в Ившеме! — воскликнул Корбетт. — И он, и его семья, и его последователи пали от руки короля!

— Нет, — возразил Барнелл. — Многие уцелели и строят козни в Лондоне, подогревая надежды черни. — Он умолк и взял со стола обрывок пергамента. — Это было пришпилено вчера к кресту Святого Павла. Послушай-ка! — Барнелл усмехнулся, разворачивая пергамент. — «Знайте, жители Лондона, что вами помыкает и вас грабит король с жадными лордами. Они бы, дай им волю, отобрали у вас дневной свет и установили налог на воздух, которым вы дышите. Все они, и король, и его испанская королева, которым мы платим дань, живут за наш счет, купаются в роскоши, носят золото и алмазы, строят богатые дворцы и придумывают новые подати для жителей нашего города. Их священники не лучше их самих, ибо не заботятся о стаде своем, но норовят настричь с него побольше шерсти. Но скоро придет День Освобождения, и земляные черви безжалостно пожрут королевских львов, леопардов и волков, простые люди свергнут тиранов и изменников!»

Канцлер умолк. У него порозовели щеки, грудь вздымалась.

— Кто это написал? — спросил Корбетт.

— Мы не знаем, — сердито отозвался лорд-канцлер. — Но это измена! Что-то поднимается из мрачных глубин этого города!

— Вы о Дне Освобождения?

Барнелл фыркнул:

— День Освобождения! От чего, скажи на милость?

Корбетт вспомнил то, что успел повидать во время своих разъездов по разным графствам и недавних блужданий по замусоренным улицам Лондона. Простые люди жили в глинобитных лачугах с соломенными крышами, их обирали шерифы, бейлифы, королевские сборщики налогов. Жизнь была к ним безжалостна. Однажды в Кенилворте ему пришлось видеть в суде нескольких крестьян, жалких, как мокрые курицы, грязных, заляпанных глиной, с опущенными головами. Тогда приятель-чиновник пошутил, что умри крестьянин, и его душа не попадет ни в рай, ни в ад, потому что и ангел и черт побрезгают вонючей добычей.

Впрочем, Корбетту хватило ума воздержаться от ответа, и он переменил тему:

— Мне известно о Фиц-Осберте. Он поклонялся Сатане сто лет назад. Но какое это имеет отношение к нашим дням?

— Фиц-Осберт был не только поклонником Сатаны, но и бунтовщиком! — Канцлер взял со стола маленькое деревянное распятие. — Таких у нас тысячи в замках, в простых домах, в лачугах. Монастырей и аббатств у нас хватает по всей стране. Во всех городах есть соборы и во всех деревнях — церкви. Но все же христианство — лишь оболочка. Глубоко внутри все еще жива старая вера. Помните Уэльс? Там поклоняются темным силам и мечтают вернуться в языческие времена! — Кивком головы Барнелл показал на окно. — Даже наше аббатство построено на древнем капище. Почитать хроники церковного суда — там одно сплошное суеверие: некто принес в свой сад святую гостию, чтобы отпугнуть вредных насекомых, женщина слепила восковые фигурки мужа, чтобы мучить его, многие по любому поводу советуются с ведьмами, колдунами, магами и прочими чародеями. Во всем этом продолжает жить Фиц-Осберт. Он был бунтовщиком, поэтому Церковь предала его анафеме, а Церковь защищена государством. Посему нападки на государство также бьют по Церкви. Меня удивляет, мне не дает покоя, почему осведомитель упомянул и де Монфора и Фиц-Осберта, как будто они вместе. Что он узнал? Если бы он мог рассказать!

— Кто он, ваш осведомитель? — усмехнулся Корбетт. — Другой ничтожный чиновник, которого послали играть втемную? Которому ничего толком не рассказали и которого не предупредили, чего ему опасаться?

— Нет, — с улыбкой ответил Барнелл. — Он был йоменом, наш сквайр Роберт Сейвел. Бунтовщики, считай их кем угодно, доставляют в город оружие. Одну полную телегу украли в замке Лидс, что в Кенте, несколько — из замков вокруг Лондона.

— Значит, Сейвел должен был узнать, как оружие доставляют в Лондон?