Читаем Сатана в церкви полностью

Возле очага стоял здоровенный лысый детина и маленькими свинячьими глазками долго сверлил Корбетта, после чего перевел взгляд на других посетителей. Среди них были обычные пьяницы, которые уже заснули за своими столами, несколько одиночек, поглощенных своими мыслями и содержимым кружек, и группа завсегдатаев, лениво игравших в кости в компании шлюхи в красном платье и шляпе. Подавальщики подносили вино и пиво игрокам и прочим посетителям под суровым присмотром лысого великана. На Корбетта никто не обратил внимания, не считая компании, обосновавшейся в дальнем углу, но и она, поизучав его некоторое время, вернулась к прерванной беседе.

Корбетт сел за стол и заказал вина и еды. Он медленно жевал, стараясь получше осмотреться. Почему-то у него возникло ощущение, что его тут узнали, даже, пожалуй, ждали и он видит всего-навсего живую картину, специально для него поставленную. Спустя какое-то время он махнул рукой, подзывая лысого верзилу, который не мог не заметить его жеста, однако прилежно игнорировал его несколько минут, прежде чем, откусив ноготь и выплюнув его в огонь, двинулся к посетителю.

— Сэр?

Голос у него оказался довольно высоким для его телосложения.

— Хью Корбетт, чиновник Суда королевской скамьи. Я здесь по повелению короля. У меня есть соответствующие полномочия, и мне бы хотелось поговорить с миссис Элис атт Боуи.

Его слова, словно брошенные в воду камешки, кругами тишины разошлись по таверне. Разговоры стихли, игра в кости замерла, головы пригнулись к столам, и ни одно из его слов не осталось незамеченным. Великан довольно долго смотрел на Корбетта черными, как речная галька, глазками, потом кивнул и направился в дальний конец залы. Корбетт последовал за ним и оказался в кухне. Это была небольшая комната с побеленными стенами и длинным столом, уставленным оловянной и глиняной посудой. У стены напротив располагался очаг, на котором что-то жарилось, а над ним в ряд висели железные крюки.

В кухне было чисто и пахло травами и пряностями, банки с которыми стояли на полках вдоль всех стен. У дальнего конца стола над каким-то пергаментом склонилась изящная женская фигурка — ее Корбетт заметил не сразу, но едва он вошел, женщина выпрямилась и спрятала документ. Корбетту еще не приходилось видеть такой красавицы. Фламандский с белыми кружевами чепец обрамлял смуглое лицо с огромными черными глазами, точеным носиком и губами, которые соблазнили бы самого святого из отшельников. Прядь черных волос выскользнула из-под головного убора и легла на великолепно очерченную щеку. Невысокого роста, даже маленькая, она в своем зеленом платье с золотым поясом была на редкость хороша, так оно подчеркивало пышную грудь и узенькую талию. У Корбетта захватило дух, и он не мог произнести ни слова, когда великан представил его. Женщина насмешливо посмотрела на чиновника и улыбнулась, показав безупречные зубы и выразив свое удовольствие от встречи с ним.

— Итак, господин Корбетт, чем могу служить? — Голос у нее был низкий и на редкость глубокий. Почувствовав в нем издевательские нотки, Корбетт стоял переминаясь с ноги на ногу, как какой-нибудь деревенский мужлан. Тогда женщина повернулась к верзиле, все еще стоявшему угрожающе близко к чиновнику. — Питер, можешь идти. Не думаю, что господин Корбетт пришел арестовать меня. Полагаю, я в полной безопасности, чего, подозреваю, не скажет о себе господин Корбетт.

Колкость хозяйки привела Корбетта в чувство.

— Госпожа, я пришел, чтобы задать вам несколько вопросов. Я здесь по приказу короля!

Под ее насмешливым взглядом он умолк, а Элис предложила ему сесть на скамью поближе к ней. Он подчинился, понимая, что великана Питера неспроста отсылают в зал, но в смущении не мог поднять глаз от безукоризненно начищенного стола. Корбетт словно язык проглотил, и больше всего на свете ему хотелось опять заглянуть в огромные черные глаза. Его потянуло к этой женщине, как измученного погоней и жаждой оленя тянет к чистому ручью. Заслышав удаляющиеся шаги великана, он поднял голову. Только теперь он разглядел, что глаза у нее не черные, а темно-синие, окруженные смешливыми морщинками.

— Миссис Элис, — выпалил он, — что вам известно о смерти Лоренса Дюкета?

Поджав губки, Элис глубоко задумалась, не сводя взгляда с Корбетта.

— Что мне известно, господин чиновник? — переспросила она. — Полагаю, вы знаете, что я была знакома и с Крепином, и с Дюкетом. Но я не имею никакого отношения к смерти того и другого.

Корбетт ощущал холодное спокойное превосходство этой женщины. Ему было необходимо вернуть себе строгий вид, подобающий при допросе. В конце концов, кто она такая? Всего лишь хозяйка харчевни!

— Миссис Боуи, — отрывисто проговорил он, — известно, что вы были любовницей Крепина и из-за вас он смертельно поссорился с Дюкетом.

Миссис Боуи долго смотрела на Корбетта, а потом звонко засмеялась, словно жемчужины покатились из ларца.

— Господин Корбетт, я была подругой, а не любовницей Крепина. Дюкет же не любил меня, потому что вообще не любил женщин.