Читаем Сатана в церкви полностью

Церковь, окруженная невысокой каменной оградой, алтарной частью смотрела на улицу, а вход, над которым возвышалась квадратная башня, был обращен в другую сторону, где находилось кладбище. Рядом с церковью стоял дом, наполовину деревянный и крытый соломой, — как понял Корбетт, жилище священника. От обоих зданий уже веяло запустением и тленом. Мрачное место, подумал Корбетт, чувствуя, как волосы у него на затылке становятся дыбом от ощущения неведомой, но грозной опасности.

Он медленно обошел церковь. Обратил внимание на главный вход под квадратной башней и на маленькую дверь бокового придела, к которой как будто не прикасались много лет. Ставни на окнах были заперты, главная дверь крепко закрыта на засовы и задвижки. Он посмотрел наверх, но оттуда на него глянула страшная, злобная дьявольская морда — горгулья, с которой стекала вода. Ковырнув глину носком сапога, Корбетт направился к дому священника. Выглядел дом нежилым, однако, постучавшись, чиновник услыхал шаги и скрежет отодвигаемого засова.

— Кто там?

Голос был грубый, но в нем отчетливо слышался страх.

— Хью Корбетт, чиновник его величества, прислан королем для расследования смерти Лоренса Дюкета.

Дверь распахнулась, и высокий сутулый мужчина со свечой в руке отступил в сторону, пропуская Корбетта.

— Что тут еще расследовать?

Корбетт посмотрел на говорившего, на его худое болезненное лицо, горящие глаза, лысеющую голову и клочковатую бороду. Ему сразу не понравился этот священник в грязной коричневой рясе, и он приказал себе быть начеку.

— Я служу королю, а не вам, — парировал Корбетт, с удовольствием отмечая, что тот еще крепче сжал свечу в костлявой руке. — Кстати, кто вы такой?

— Роджер Беллет. Настоятель и священник церкви Сент-Мэри-Ле-Боу.

Он отвел взгляд, словно нашкодивший мальчишка, и зажег еще несколько свечей.

Корбетт оглядел большую комнату с дверью в дальней стене, которая, по-видимому, вела в другие комнаты и служебные помещения, не обошел вниманием потемневшие от огня балки и придвинул поближе жаровню с горящими углями.

Как отвратительна эта въевшаяся в пол грязь, этот вонючий камыш! Ему стало зябко, словно в доме было холоднее, чем на улице. Беллет подвинул незваному гостю табурет и предложил вина, однако Корбетт отказался. Он не доверял священнику, поэтому лишь протянул руки к огню и подождал, пока хозяин сядет напротив.

— Господин чиновник, чем могу служить?

Голос у священника сделался искательным, губы приоткрылись в притворной улыбке, показав неровные желтые зубы.

— Расскажите все, что знаете, о Лоренсе Дюкете.

Беллет не сводил взгляда с пылающих углей.

— Да я почти ничего не знаю. Тринадцатого января Лоренс Дюкет ударил ножом торговца Ральфа Крепина. Это было на Чипсайд-стрит. Ища защиты, Дюкет прибежал в церковь. Естественно, я впустил его, ведь он был не в себе, измучен и очень боялся. Я дал ему хлеба и вина и оставил в церкви. Потом запер дверь снаружи, он заперся изнутри, да еще из ближайшего участка сюда прислали караульных. Наутро, едва рассвело, я пошел в церковь и обнаружил, что Дюкет повесился на оконной решетке. Караульный снял труп и послал за здешним коронером, который привел понятых и вынес решение. Остальное вам наверняка известно.

Корбетт кивнул.

— Вы заперли дверь? Сразу после того, как покинули Дюкета?

— Нет. Я пришел позднее. Дюкет, должно быть, уже спал.

— А где Дюкет достал веревку, на которой повесился?

Беллет пожал плечами.

— В церкви есть веревки, — ответил он. — И старые и новые. Они всегда нужны на колокольне. Наверно, Дюкет наткнулся на них, вот и воспользовался.

— Колокольня ведь в башне? — спросил Корбетт. — Далеко от алтаря?

Беллет кивнул.

— У Дюкета было что-нибудь при себе? Священник прикусил губу и откинулся назад, словно этот вопрос застал его врасплох.

— Немного. Ну, во-первых, его одежда, во-вторых — нож, да еще кошель с несколькими монетами. А что?

— Ничего, — улыбнулся Корбетт. — Ничего. Просто пытаюсь разобраться. А где труп? — спросил он, обратив внимание, что священник не сводит с него взгляда. — Труп Дюкета! Где он? — спросил Корбетт еще раз.

Священник пожал плечами:

— Дюкет совершил самоубийство, и с ним обошлись как с самоубийцей. Помощник шерифа завернул труп в шкуру осла, потом его протащили за ноги по городу и бросили в общую яму за городской стеной. Так всегда поступают с самоубийцами…

— И никто, — перебил его Корбетт, — никто не предъявил права на тело?

— Господин чиновник, — ответил Беллет, пристально глядя на него с другой стороны пылающей жаровни, — Дюкет совершил самоубийство, и не нам обсуждать предписания церкви на этот счет.

Корбетт поджал губы и постарался изобразить разочарование.

— Могу я заглянуть в церковь?

Священник напомнил, что уже темно и вряд ли удастся что-нибудь там разглядеть. Понимающе кивнув, Корбетт пообещал вернуться на другой день. И ушел, радуясь тому, что выбрался из комнаты с затаившимися в ней грозными тенями и что не надо заходить в церковь, которая, похоже, не очень-то привечает ни живых, ни мертвых.