Читаем Санаториум (сборник) полностью

ДАША (вопит). Нико-ла! Чай пить! (Вадиму.) Я уверена, он меня слышит и он вернется. Ему страшно хочется пить. Как мне.

ЛИНА. Пей, когда он придет, я ему налью еще чаю. Пей, пей. (Подносит ей к губам чашку, Даша немного отпивает.)

ДАША. Ну вот, когда я вернулась на старое место, Николы там не было. Я стала бегать туда-сюда. Когда я в третий раз пробежала мимо будки сторожа, я поняла, что хожу кругами. Кругами, понимаете? (Чертит в воздухе спирали.) Все кругами и кругами, кругами и кругами.

Мила берет со стола чашку и выплескивает Даше в лицо.

ВАДИМ. Не надо, не надо.

Мила вскакивает, замахивается, чтобы дать Даше пощечину, но Лина перехватывает ее руку. Сажает Милу на стул.

ДАША. Я должна идти, всё. Надо искать. Но я не могу идти. (Начинает кричать.)

ВАДИМ. Он найдется, он скоро сам найдется. Мы его поищем, успокойся, Даша. (Берет ее за руку, щупает пульс.)

ЛИНА. Он ведь все тут ходы-выходы знает, он с ребятами бегал три года назад. Когда вы тут жили… Он не потеряется. Он просто убежал. Ты поняла? Скорее всего, он пошел на станцию.

ДАША. У него же нет денег совсем! Там не пускают без билета!

ВАДИМ. Значит, он пойдет пешком по рельсам. Тут мы его и догоним.

ДАША. Тут километры. Дачные километры. Он за три года все забыл. Он и вашу-то фамилию не знает.

ЛИНА. Здесь нас все называют теперь «кошкин дом» вместо фамилии.

ДАША. Он ничего не ел с десяти утра! И не пил со вчера вечера! И я ему не купила кока-колы! Каждая копеечка на счету. Я ему и на поезд взяла детский билет. Он маленького роста! Он еще стеснялся и боялся, что в поезд не пустят. (Кричит.) Нико-ла! Вернись! Мы никуда не едем! Верни-ись! Прошу тебя!

МИЛА (встает с протянутой ладонью, хочет дать Даше пощечину). А ну, уймись!

Лина с силой сажает Милу.

ВАДИМ. В доме валерьяновка есть? Что-нибудь?

ЛИНА. Есть, есть, осталось две таблетки. Мне наша Ольга Петровна выписала от бессонницы. Ты ничего не пила?

ДАША. Нет.

ЛИНА. А то в сочетании со спиртным это может дать кому, Ольга Петровна сказала. (Выбегает.)

ВАДИМ (перебивая разинувшую рот Дашу). Что ты обычно принимаешь? Что тебе купить?

Вбегает ЛИНА, сует Даше в рот таблетку, дает запить. Насильно держит чашку у ее рта, обливает ее.

Он ведь знает, где станция? Он скорей всего пойдет по шпалам.

МИЛА. Не дай бог. Тут у соседей два парня пошли по рельсам… Я помню…

Даша встает, идет к двери. Лина ее сажает на диван.

ВАДИМ (делая знак, что это секрет). Я пойду на станцию, дальше быстро по шпалам. Я его найду. А ты, Лина, пробегись до деревни. Поспрошай бабок.

МИЛА. Самолет же! Самолет в США!

ВАДИМ (не слушая). Может, он через деревню на шоссе подался. У нас тут только две дороги, на Трухановку и на станцию. В лес он не пойдет. Как был одет Никола?

ДАША. Он был одет… Так. Джинсы. Белые кроссовочки, белые носочки, синяя маечка… (Кричит.) Нико-ла!

ВАДИМ. Ну все, я пошел.

МИЛА. Я с тобой, я не в силах больше этот распад наблюдать, этот вой. И ты можешь не услышать сзади себя поезда, а я услышу.

ДАША. Я с вами. (Встает, неловко поворачивается, оседает на пол.)

МИЛА. Истерика шизофреника. Пошли.

МИЛА и ВАДИМ выходят.

На экране мальчик идет по шпалам, видна только его спина.

ЛИНА (набирает воду из чашки в рот, прыскает на Дашу. Поднимает ее, кладет на диван). Он найдется, я чувствую. Он найдется. Вадим, у него интуиция, он настоящий охотник. У него связи в полиции. У тебя фотография Николы есть? (Молчание. Лина опять прыскает водой на Дашу.) Говорю, у тебя фотка Николкина есть? Фотография есть?

ДАША. Да. Есть. Сейчас. В кошельке как раз. Где моя сумка? Не могу найти опять кошель. Что такое. Он ведь большой! Украли, всё.

ЛИНА. Дай сюда. Вот твое портмоне. Это?

ДАША. Дай мне. Там нету денег!

ЛИНА. А, вот в нем фотография Николы. (Вынимает фото из портмоне.) Сейчас сделаем копию на сканере.

Возится со сканером, отдает Даше фото, та прячет его обратно.

ДАША. Это ему было семь лет. Я с тех пор таскаю с собой. Сейчас ему двенадцать. Где он бредет? Где? Он голодный. Я его сюда завлекала, что тут его покормят… Что подарят ему Буську…

ЛИНА. Буську увезли… До сих пор сердце ноет. Они же были красивые, здоровые котята. Пушистые. Зачем они с Милкой их увезли… В семь утра, когда мы с Вероничкой спали…