Читаем Санаториум (сборник) полностью

ЛИНА. Женщина, которая уже шестнадцать лет замужем, которая рожала, не испытывает большого сексуального влечения. Это я даже прочла в журнале. Да. Это незамужним, холостым вечно надо. А я столько работаю, как каторжная. Все время на воздухе, то копаю, то сажаю, то полю… То собираю. Зимой на рынке стоять приходится по восемь часов в день… Дрова, печь, теперь коты, а еще компьютер, переговоры, еле до койки доползаю. Это сейчас так, временная слабина… Выпили мы с тобой по рюмочке, вот меня и повело на откровенность. Извини. Вадима я очень ценю, люблю, уважаю. Да особо темпераментным его не назовешь. Даже когда он был молодой, он делал свою работу, и всё. До него у меня были такие, лезли, потели, пыхтели. Я их презирала.

МИЛА. У тебя до Вадима разве кто-то был?

ЛИНА. С тринадцати лет, дорогая моя. Стаями бегали за мной. Как те собаки. Мама просто с ума сходила. Запирала квартиру на ночь, чтобы я не убежала. Я чуть из окна один раз не выбросилась. Встала на подоконник, начала открывать раму. А мама была в дверях. Но мама упала в обморок, стукнулась головой… Я испугалась. Тебе, наверно, это странно слышать?

МИЛА. Н-ну… Это, как бы сказать, новость. Я бы, глядя на тебя, и не могла бы такого предположить. А сейчас? Тоже бегают?

ЛИНА. Сейчас я работаю без передышки. Мне не до того. Знаешь, я и не красилась никогда, зачем? Я всегда говорила, что загримируют меня только в гробу! (Смеется.)

МИЛА. Да нет, я не о том, что ты плохо выглядишь. Ты как раз выглядишь хорошо. Но разве сейчас никто на тебя не смотрит? Разве ты уже никому не интересна? Бригадиру этому Алику?

ЛИНА. Ты что! Я думаю только о Вадиме и Вероничке, как бы ей помочь, заработать на нее. О маме. И я никого больше не вижу.

МИЛА. Не верю. Ты не видишь, но они-то видят! Мужики-то! Голодные!

ЛИНА. Нет, Милочка, даже у дерева есть время расцвета, и время созревания, и время сбора урожая. А мы сейчас в периоде увядания, что ни говори. Мы с тобой.

МИЛА. Вот не знала! Мой мужчина придерживается другого мнения. У меня только сейчас все настало.

ЛИНА. А у тебя что, не было никого раньше? Ну не может же быть. Какая бы ни была внешность, в юности реснички накрасят, юбочку повыше.

МИЛА (смеется). Я маму боялась. Мама была красивая, а я уродка. Но теперь я знаю, мы ведь учимся на практиках – что внешность не главное. Главное в гениталиях! Вот там внешность! А Вадим наш знает про тебя это? Ну что ты до него с мужиками спала?

ЛИНА. А ему это было безразлично. Я забеременела, и мы стали жить вместе.

МИЛА. Я тебя просто по-новому увидела. Значит, ты гуляла с разными парнями… А Вероника от Вадима?

ЛИНА (удивленно усмехается). Та-ак. Новость. А вот лучше ты сама ответь мне на вопрос, учительница морали. Слушай, почему, действительно, если у тебя кто-то есть, ты к нам приезжаешь на каждую субботу и на праздники?

МИЛА. Секрет.

ЛИНА. А. Он женатый. Дашка права была.

МИЛА. Да, к сожалению.

ЛИНА. И ты все праздники и все выходные с нами. Не скучно без милого?

МИЛА. Без милого скучно, а с ним весело. С любимым так хорошо!

ЛИНА. А я уже забыла, что такое влечение… Привычка уже. Привязанность. Дружба, симпатия, сочувствие. Жалость. Верность. Шестнадцать лет замужем.

МИЛА. Нет, ты не замужем. Ты – мать-одиночка, запомни. С неизвестным, как выяснилось, отцом. А у меня каждый день, когда я с ним, это праздник. Я вся дрожу, горю, я готова в любой момент… Истекаю, прямо говоря. Я сука.

ЛИНА (зевает, ей все надоело, смотрит в экран компьютера). Ой, сука, ты прости. Не выспалась. А что касается секса, такую активность мужики не ценят, запомни. Они любят охотиться, чтобы дичь пряталась, таилась. Добывать, завоевывать.

МИЛА. Это я люблю, добывать, завоевывать. Дичь таится, а я настигаю. Я действую, глажу, лезу, тянусь. Работаю всем ртом.

ЛИНА. Ты ему надоешь, смотри.

МИЛА. За десять лет не надоела и дальше авось не надоем. Мой очень ценит верность и привязанность. Очень ценит мой темперамент. Любит, когда его облизывают. Стонет. Плачет даже. Счастье, великое счастье мне дано.

ЛИНА. Да… А в праздники он с ней.

МИЛА. С ней – но и всегда со мной. Вот так. Ой, кто идет! Кто к нам идет!

Входит ВАДИМ.

ВАДИМ. Мне придется поторопиться, самолет на Нью-Йорк уже через девять часов. Еще домой нужно, вещи взять. Обедать давайте. И за три часа надо быть в аэропорту. Дорога долгая, с пересадками. Милка, ты как?

МИЛА (складывает пальцы). Слава богу.

ЛИНА. Ой, Вадим, привет! (Тянется к нему. Целуются.) Мы уже пообедали с Милой. Мила вон тебе полторта оставила, вся извелась в ожидании. Я согрею. (Ставит в микроволновку еду.)

Вадим моет руки.

МИЛА (подходит к нему с чистым полотенцем). Я тебе свое полотенчико привезла, льняное. Как посмотрела, у Лины все грязное. У вас тут вечно после кошек. Огород, земля. Лицо умой.