Читаем Сан Мариона полностью

- Я знаю, ты любишь своих детей и ради их благополучия готов на все. Не удивляйся тому, что я сейчас тебе скажу. Сегодня в полночь ты пойдешь к хазарам. Утром вернешься. По возвращении я дам тебе десять золотых динариев! Подбери свою отвисшую челюсть и продолжай слушать. Ты будешь в безопасности. Проберешься по ущелью, выйдешь к первой же сторожевой заставе хазар и покажешь им это... - Шахрабаз протянул рябому слуге круглую золотую айцзу, которую филаншаху вручил протоспафарий Кирилл, тебя отведут к кагану Турксанфу. - Объяснив слуге, что тот должен делать при встрече с каганом, Шахрабаз добавил:

- Он тебя тоже наградит. Он тебя очень хорошо наградит. Но кроме того ты получишь и обещанные десять золотых динариев! - Рябой слуга был чрезвычайно жаден. Правитель знал об этой слабости. - А чтобы ты не беспокоился о своей семье, твои жена и любимые дети, пока ты отсутствуешь, будут находится во дворце под бдительной охраной Мансура. - Шахрабаз ухмыльнулся в рыжую бороду, заметив, как содрогнулся слуга. - Ты, надеюсь, понял, что они будут весьма хорошо охраняться! Завтра я должен увидеть условный знак кагана. Если я его не увижу... - филаншах замолчал и опять выразительно ухмыльнулся. - Ты все понял?

Отвернувшись от рябого слуги, филаншах сказал Мансуру:

- Отведи его в потайную комнату, запри до полуночи. В полночь отдашь ему пакет и проводишь. А теперь ступай и позови лекаря Иехуду. Пусть проводит к наложницам. Я желаю развлечься!

Шахрабаз подумал, что можно было бы послать к Турксанфу и Мансура, но тот был еще нужен. Преданных людей правителям всегда не хватает.

25. ХАЗАРЫ

Еще до землетрясения конные заставы албан отступили в город, и ворота захлопнулись. Теперь их отворит только победитель.

А после полудня под дождем, разбрызгивая лужи, к городу примчалась передовая сотня хазар. Мокрые всадники на мокрых лошадях, разгоряченные, бешено закружились возле рва, не более чем в двухстах шагах от стены. Замелькали смуглые широкие лица, сверкающие глаза, распущенные по плечам длинные иссиня-черные волосы, оскаленные в крике белозубые рты. Храпели лошади, летела из-под копыт черная грязь. Молодые хазары с восторгом и вожделением смотрели на стены. Турксанф оповестил, что отличившимся при штурме будет предоставлено право выбора первой доли добычи, самой красивой пленницы. Вот он, Дербент! Старые воины говорят, что за его стенами полно юных красавиц, драгоценных камней, золотых перстней, горы шелка, парчи, ковров, тысячи и тысячи жирных коров, овец, закрома, полные зерна, меда, виноградного вина, сладостей! Кипела юная хазарская кровь, горели восторгом глаза!

Вот он Дербент!

Из круга удальцов вырвался громадного роста всадник на вороном жеребце; выскакал на насыпной вал перед рвом, сдержал могучими руками жеребца, так что тот присел на задние ноги. Хазарин хмуро оглядел стоящих на стене воинов-албан, безбоязненно застыв под сотнями готовых сорваться с тетив стрел. Багровел на его лице чудовищный шрам. В распахнутой замшевой безрукавке лоснилась под дождем широкая смуглая грудь, длинные волосы на обнаженной голове, перехваченные узким серебряным обручем, разметались по плечам. На широком поясе, поддерживающем кожаные, забрызганные грязью штаны, висел в ножнах меч, на луке седла - круглый бронзовый щит. Мрачно обведя глазами албан и подняв мускулистую руку в знак мирных намерений, хазарин выкрикнул на ломанном албанском языке:

- Эй, игде ваш могуч воин Марион?

На стене угрюмо молчали, выжидая.

- Эй, ответ давай! - прокричал всадник.

- Зачем он тебе? - отозвался со стены молодой широкогрудый воин.

- Он убил один-два мой младший брат! Я пришел вызвать его на честный бой!

- Марион погиб!

- Пусть тогда выходит его сын! - проревел всадник, сдерживая нетерпеливо пляшущего жеребца.

- Его сын в зиндане...

- Ва! - удивленно воскликнул хазарин. - У вас что, удальцов-богатырей сажают в зиндан? Тогда пусть выходит тот, кто смог одолеть Мариона!

- Его сожгли на костре!...

Здоровяк рванул повод, повернул коня, гикнув, слетел с вала, промчался возле всадников, крикнув им что-то, и вся сотня, не оглядываясь, умчалась вслед за ним.