Читаем Сан Мариона полностью

- Уйди, проклятый галван [презрительная кличка пришлых], или я сброшу тебя с моста! - Подростки одобрительно посмеивались, рабы равнодушно молчали, угрюмо развлекаясь, подталкивали друг друга. Пришлый албан затравленно оглянулся и с мрачной униженностью отступил от мостка. В это время из глубины улочки на сером, вскидывающем голову жеребце рысью выехал всадник в шелковом халате, лохматой шапке, подбоченившись, ни на кого не глядя, въехал на бревна; конь, всхрапывая, осторожно прошел по мостку, но копыто задней ноги сорвалось с бревна, конь пугливо присел, рванулся под ударом плетки наездника и прыжком взлетел на берег, грудью столкнув не успевшего или не захотевшего отойти местного албана в зловонную канаву. И напрасно тот кричал и хватался за нож, висевший на ремешке, опоясывающем рубаху. Всадник даже не оглянулся.

- Эй, проклятый шихван, я пожалуюсь Мариону! - крикнул местный албан, стоя по пояс в зловонной жиже.

- Кто такой - шихван? - спросил византиец вожатого.

- Управитель квартала, - был ответ.

- Гм, странно, я уже несколько раз слышу имя Мариона, хотя он всего лишь простой воин. Чем же он славен?

- Марион, господин защитник Дербента, герой, мужественный и справедливый человек. Простые люди верят, что пока Марион жив, враги не захватят город...

- Гм, он меня заинтересовал... Где я могу увидеть этого героя?

- Я не знаю, господин... - уклончиво буркнул вожатый, не сказав, что византиец уже видел Мариона, того самого пешего богатыря, что стоял первым в линии воинов, охранявших ворота.

Караван, сопровождаемый бегущими вслед подростками, свернул с дороги на соседнюю из улиц, ведущих в верхний город. В глубине улицы виднелось большое побеленное здание караван-сарая с крытыми галереями, окружавшими внутренний двор - торговую площадь. В галереях тянулись деревянные лавки торговых рядов. Подростки постепенно отстали. В широких распахнутых воротах караван-сарая стоял хозяин - высокий тучный, багроволицый человек и выжидательно улыбался.

Здесь, на мощенной булыжником чистой улице, в тени росших по обочинам развесистых платанов, проезжали нарядно одетые всадники, многие в сопровождении пеших слуг. Кое-кто из всадников, завидев ширванского купца, окликал его:

- С благополучным прибытием, Саул, что привез?

- Благополучия и здоровья, Уррумчи, рад тебя видеть, Бусснар! Разный хапур-чапур привез: есть прекрасные меха из Русии, мед, воск, аркацильская шерсть - настоящее руно! Есть шкурки ягнят с варачанских пастбищ...

- О, и варачанские шкурки есть? Мы же с тобой друзья, Саул, прибереги для меня десятка три шкурок. Завтра я пришлю слугу!

- Конечно, конечно! Для тебя, друг Бусснар, я отберу самые лучшие! Но и ты не забудь: мне срочно нужны кольчуги, выкованные славянином Микаэлем. Я обещал их кое-кому в Ширване...

- Будь спокоен, Саул, будут шкурки, будут и кольчуги. Ты мне, я тебе! Бусснар не подведет! Какие новости в Семендере?

- Никаких новостей! Никаких новостей! - торопливо прокричал, опережая удивленного купца, вожатый, косясь на монаха. - Весь путь наш был благополучен, слава светоносному Ахурамазде!

Солнце уже скатывалось по небосклону к горам, когда последний верблюд прошел в ворота караван-сарая. Во дворе сразу стало шумно. Воины охраны быстро разгружали верблюдов, уносили тюки в галерею, торопясь получить у ширванского купца расчет и разойтись по домам. Потный хозяин караван-сарая с неожиданной прытью носился по двору, показывая, где складывать груз, устраивая гостей в крохотных комнатушках-кельях, хлопоча об ужине. Когда он вел монаха и двух его молчаливых спутников в отведенное им под ночлег помещение, монах спросил:

- Есть ли в Дербенте церковь, где можно было бы помолиться христианину, четыре дня уже не зрящему лика Господня? Да простятся нам грехи наши...

- Была, господин, была, но иудеи, поклоняющиеся Яхве [одно из имен бога у древних иудеев], пять зим назад разрушили ее, и персы запретили строить новую... Тогда была большая вражда между поклоняющимися Яхве и христианами... На месте церкви филаншах Шахрабаз, да будут благословенны лета его, велел построить часовню... Там есть икона. Шахрабаз строго следит, чтобы никто не смел обижать и притеснять христиан.

- А как относятся к христианам персы?

- Персы, о мудрейший, хотят, чтобы все люди жили в мире, - уклончиво вымолвил хозяин.

- Персы не обременяют жителей Дербента налогами?

- Нет, о справедливейший, они не обременяют жителей налогами, ответил хозяин, тараща на любопытного христианина глаза и вытирая со лба пот пухлой ладонью. - Мы все день и ночь молим Ахурамазду, чтобы персы защитники наши - не покинули крепости, чтобы могущественный из могущественных, ослепительнейший, милостливый Ахурамазда благословил их на трудном пути!..

- Аминь! Истинно так! - насмешливо буркнул монах.

Отведя гостей, хозяин караван-сарая озабоченно пронесся по галерее во двор и, подбежав к юркому неприметному человечку, шнырявшему возле воинов охраны каравана, что-то тихо шепнул ему.

4. МАРИОН