Читаем Самые трудные дни полностью

Пехота и танки прорвали оборону противника и быстро продвигались вперед. За наступающими частями в боевом порядке стрелковой роты шел корректировщик артиллерийского огня солдат А. Каширин. Он обнаружил огневые точки и сообщил по радио на батарею. Но вот прозвучал выстрел вражеского снайпера. Командир пехотного подразделения упал. Получилась заминка. Каширин подал команду:

— Вперед, за мной!

Его властный, уверенный голос поднял бойцов в атаку. Не выдержав удара, гитлеровцы бежали. Храбрый артиллерист в этом бою сам лично уничтожил двенадцать врагов.

Другой артиллерист — комсомолец В. Протасов выдвинулся далеко вперед и, находясь в 100–150 метрах от противника, корректировал огонь своей батареи. Фашисты, собрав силы, пошли в контратаку. Они подошли к месту, где укрылся Протасов. Разведчик вызвал огонь на себя. Загремели залпы, атака противника была сорвана. К контуженному разведчику подползли на помощь сержант Таран и боец Носулов. Они помогли ему вырваться из обстреливаемого района.

Наступление наших войск продолжалось. Перед нами — руины героического многострадального города-героя. Кольцо окружения вокруг вражеских войск все больше сжималось. И артиллеристам Донского и Сталинградского фронтов опасно было вести огонь, так как можно было поразить свои войска. Почти вся артиллерия стреляла прямой наводкой. Кроме батарейных, дивизионных и полковых залпов реактивной артиллерии, здесь впервые применили огонь отдельных реактивных установок, которые буквально прожигали наиболее важные цели. Противник был сбит с высоты, и наши бойцы ворвались на западную окраину города-героя. Завязалась жестокая схватка.

Командир взвода управления гвардии младший лейтенант В. Брунов и несколько бойцов забрались в подбитый танк, откуда вели наблюдение за противником. Но гитлеровцы подбросили свежие силы, перешли в контратаку, потеснили наш правый фланг и направились к танку, в котором сидели Брунов с бойцами.

Фашисты были уже рядом. Брунов начал обстреливать их из ручного пулемета через смотровую щель танка. Подбитая машина превратилась в неприступную крепость для врага. Наша пехота поднялась в атаку и добила противника, артиллеристы-разведчики вместе со стрелками пошли вперед.

26 января одна наша часть, сломив сопротивление противника, вышла в район Мамаева кургана и соединилась с войсками легендарной 62-й армии генерала Чуйкова. В этот же день соединения 21-й армии генералов Козина и Таварткиладзе ворвались на улицы города и соединились с войсками генерала Родимцева. Крепкие рукопожатия, объятия, поцелуи — эти минуты незабываемы…

26-30 января шли ожесточенные уличные бои за каждую развалину, за каждый подвал. Немецко-фашистскую группировку в городе разделили на две части. Велика была ярость воинов и местных жителей к фашистским захватчикам. Орудия двигались вместе с пехотой и прямой наводкой уничтожали огневые точки. Пехотные и артиллерийские разведчики врывались в подвалы, на чердаки, в рукопашной схватке уничтожали вражеских солдат, которые не сдавались в плен. Нередко вместе с нашими воинами местные жители, вооруженные топорами и вилами, добивали гитлеровцев.

Находясь в окружении, гитлеровцы были полностью изолированы и потеряли всякую ориентировку в обстановке. Уличные бои продолжались. С возвышенности видны руины города. Среди развалин то там, то здесь взлетают вверх дымки разрывов, слышится автоматная и пулеметная стрельба. В северной части города наши бойцы еще штурмуют отдельные здания и развалины, где засели гитлеровцы. Из подвалов и землянок выходят измученные жители. Как узники, проведшие долгое время в подземельях, щурятся они от яркого солнечного света. Не раздумывая долго, помогают нашим солдатам обезоруживать гитлеровцев, охранять их и сопровождать пленных в комендатуру. Одну такую колонну пленных в несколько сот человек сопровождали два наших солдата. Один — впереди, второй — сзади. По бокам шли старики, женщины и даже подростки, помогая нашим солдатам довести до назначенного места битых вояк.

В городе еще идет бой, а жители освобожденных улиц везут на санках имущество, выкопанное из потайных мест, в уцелевших домах и квартирах скребут и моют. Приглашают в гости своих освободителей, почерневшие от копоти костров и времянок, забывших, когда они ночевали под крышей дома.

1 февраля сопротивление врага было сломлено. Но северная группировка немцев все еще вела бой, даже переходила в контратаки. Это были уже последние отчаянные попытки обезумевших от страха гитлеровцев и их приспешников.

2 февраля в 12 часов дня советское командование приказало прекратить огонь по всему участку фронта. Но стрельба повсюду продолжалась. Ни команды по телефону и радио, ни личное вмешательство командиров, ничто не могло остановить ярости советских воинов.

Только к вечеру наступила тишина. После непрерывного грохота боев она казалась странной до жути.