Читаем Самые темные дороги полностью

Ребекка испытала резкий толчок полузабытого чувства близости. Солли Мичем осталась такой же, но вместе с тем стала другой. Она была почти на восемь лет старше Ребекки, но годы обошлись с ней суровее, чем Ребекка думала о самой себе. Впрочем, разве так бывает не всегда? Ты ежедневно смотришься в зеркало и со временем замечаешь мелкие перемены. Но если ты кого-то долго не видела и не замечала никаких перемен, то новая встреча может стать потрясением. У Солли были изможденные черты заядлой курильщицы. Ее когда-то густые светлые волосы песочного оттенка выглядели сухими и ломкими и были коротко острижены.

Но улыбка была очень широкой.

– Ну, черт меня побери, – произнесла Солли, вытирая руки о фартук. – Смотрите-ка, кого занесло в мой бар! Бекка Норд! Возвращение блудной дочери.

– О-ох, – протянула Ребекка.

Солли хрипло и дружелюбно рассмеялась.

– Как поживаешь, Сол? – спросила Ребекка. Мать Солли немного сдвинулась на природе, луне и звездах, поэтому назвала свою дочь Саммер Солстайс[5]. Но сколько Ребекка себя помнила, все звали ее Солли.

Солли смерила Ребекку долгим взглядом, отмечая ее рабочую одежду и неряшливый узел на затылке.

– Ха, только посмотри на себя. Девушку можно забрать в город из сельской глуши, но нельзя вытравить из нее фермерский дух, а, Бекка? А я-то думала, что ты теперь похожа на лощеного детектива из большого города. Как там это называется? Охотница за белыми воротничками?

Ребекка фыркнула:

– Коммерческие преступления. Но, думаю, это место каждому может напомнить, откуда он родом.

Улыбка Солли померкла, когда между ними возникла невысказанная причина возвращения Ребекки.

– Мне очень жаль Ноя, Бекка. Нам всем жаль. Будь оно проклято, что все так вышло. Ты в порядке? Собираешься устроить поминальную службу? Потому что мы уже обсуждали это дело между собой, если ты не… – Выражение ее лица изменилось, когда она осознала смысл сказанного. – Я… Господи, мне так жаль. Просто Эш говорил, что ты участвуешь в каком-то громком судебном процессе, который освещается в прессе и по телевидению, что ты являешься важной свидетельницей и, возможно, не сможешь приехать сюда просто из-за формальной обязанности присутствовать на суде. По крайней мере, не сразу.

– Эш сказал тебе об этом?

Солли выглядела так, словно ступила на минное поле.

– Он… Думаю, он интересовался, как идут твои дела. Я хочу сказать, он часто заезжал в гости к Ною, а тот всегда рассказывал, чем ты занимаешься.

Бармен принес еду, и Солли облегченно вздохнула. Но у Ребекки пропал аппетит.

Позади раздался очередной треск сталкивающихся бильярдных шаров, сопровождаемый бурными возгласами. Певица закончила свой номер, и немногочисленные клиенты вежливо захлопали. Она начала очередную композицию из репертуара Кэтрин Ланг.

– Я организую поминальную службу, когда получу тело отца.

– Какие-то проблемы?

– Я просто… стараюсь связать концы с концами.

Солли нахмурилась.

– Отличные фотографии, – заметила Ребекка, откусив кусок гамбургера и глотнув пива. – Тут есть даже я вместе с родителями.

Солли повернулась и посмотрела.

– Да, это со старого парада на Первое июля. – Она кивнула в сторону фотографии. – Просто не верится, насколько ты стала похожа на свою маму.

Эти слова огорошили Ребекку. Полузабытые воспоминания о матери вдруг стеснились в ее голове, обретая новую жизнь. Новые цвета. Она никогда не думала о том, что похожа на свою мать. Это наполнило Ребекку теплом и странным ощущением принадлежности к дому, к этому месту.

– Да, я получила фотографии из музея и городского фотоархива. Это была идея Льюиса. Реконструкция на историческую тему. А еще здесь есть старая киноафиша «Охоты на бешеного» по книге Коула Мадона. Это был памятный вечер. Майрон зашел за пивом и лосиными бургерами, но принес с собой DVD и экземпляры книги на подпись. Мы все смотрели фильм на большом экране прямо здесь, в баре. – Солли встретилась взглядом с Ребеккой. – Майрон даже пригласил твоего отца, можешь себе представить? – Солли рассмеялась. – Прошло не более получаса, как между ними началась перебранка. На это стоило бы посмотреть, если бы сохранилась запись.

Ребекка невольно улыбнулась.

– Как поживает Льюис? – спросила она, имея в виду мужа Солли. – По-прежнему все время занят мотелем или немного отошел от дел?

Льюис управлял мотелем «Карибу-Лодж» в интересах своего отца, а Солстайс Саммер Хобсон работала официанткой в «Красном Быке», когда Ребекка оканчивала среднюю школу. В то время Льюис Мичем считался чертовски хорошей добычей для покладистой Солли, которая выросла вместе со своей разведенной матерью в обшарпанной квартирке в Девилс-Батт. В роду Мичемов были потомственные скотоводы с огромными стадами, которым привалило богатство еще в XIX веке, когда предок Мичема нашел золото на Хорсфлай-Ривер. Отец Льюиса Мичема когда-то владел половиной всех деловых заведений на Мейн-стрит и построил «Карибу-Лодж». Расчетливый и чрезвычайно прижимистый, даже когда речь шла о его собственных детях, он в конце концов передал свои дела Льюису и его младшему брату Микки, а вскоре ушел в мир иной.