Читаем Самые темные дороги полностью

Эш тоже спешился и снял свой шлем. Из дома доносился собачий лай. Сегодня Эш оставил Кибу дома, поскольку они собирались поехать в Броукен-Бар. Он сказал Ребекке, что Кибу плохо ладит с большинством других собак. Это было особенностью его породы, с которой Эшу приходилось считаться. Но Эйс, по его словам, представлял особую проблему для молодого охотничьего пса.

Эш постучался в большую деревянную дверь. Кресло-качалка без подушек, стоявшее на крыльце, поскрипывало на ветру. У стены рядом с дверью стояло несколько пар теплых сапог.

Эш постучал громче. Ребекка прикоснулась к его плечу и указала на утепленные ботинки с высокой шнуровкой.

– Эти примерно совпадают по размеру, – тихо сказала она. Наклонившись, Ребекка подняла ботинки и осмотрела рисунок протектора на носках. Желтая краска. Она показала ботинок Эшу. – Сходный рисунок и краска на мыске, – прошептала она.

Дверь распахнулась, и Ребекка резко выпрямилась, по-прежнему с ботинками в руках.

Оливия Уэст – женщина из «Пончикового кафе Додда» – смотрела на нее; потом ее взгляд упал на ботинки, которые Ребекка держала в руках. Оливия была одета в облегающие джинсы и флисовый жакет. Ее густые блестящие волосы падали на плечи. Вокруг шеи извивался уродливый шрам, похожий на тонкую удавку.

Оливия перевела взгляд на Эша:

– Эш? Что здесь происходит?

– Лив, это Ребекка Норд, дочь Ноя.

Собака, немецкая овчарка, о которой упоминал Эш, – подошла к двери, подволакивая задние ноги, но явно желая увидеть посетителей.

Оливия нагнулась и потрепала овчарку по голове, словно успокаивая себя. Потом повернулась к Ребекке.

– Я видела вас у Додда, – сдержанно сказала Оливия. – Должно быть, это очень тяжело для вас, и я сожалею о Ное, но… Что здесь происходит?

Она снова посмотрела на бутсы, испачканные желтой краской, потом на снегоход Эша, стоявший у крыльца. За ее спиной появился мужчина, и Ребекка испытала мгновенную вспышку узнавания. Коул Мадона.

– Бекка? – произнес он. – Матерь… это ты?

– Коул.

– Боже, прошла целая вечность. – Он посмотрел на Эша, потом на Оливию, потом на женские ботинки в руках у Ребекки. Выражение его лица изменилось, но Коул быстро оценил ситуацию. И что-то в его реакции, особенно в том, что они с Оливией ничего не спросили о ботинках, подсказало Ребекке, что они ожидали этого, – или, во всяком случае, предчувствовали это.

– Заходи, заходи, – сказал Коул. – Поговорим у огня.

Они вошли в дом. Оливия поспешно взяла у Ребекки ботинки с высокой шнуровкой и поставила их в шкаф. Ребекка и Эш обменялись взглядами. Коул взял их верхнюю одежду и повесил куртки на вешалку из оленьих рогов.

Массивная голова лося смотрела на них из арочного проема, ведущего в гостиную и столовую с баром, явно предназначенную для гостей дома.

Коул повел их в гостиную. Ребекка на мгновение замерла при виде Тори Бартон, сидевшей на кушетке перед камином. Она играла в шахматы с румяным мужчиной лет тридцати с небольшим. Они одновременно подняли головы, и Тори побледнела. Она вскочила на ноги, панически озираясь по сторонам. Оливия поспешила к дочери и ласково положила руку ей на плечо.

– Иди наверх, Тори, – тихо сказала Оливия.

– Вообще-то мне хотелось задать Тори несколько вопросов, – сказала Ребекка и выступила вперед. – Мы не ожидали, что она будет дома. Я…

– Сегодня я разрешила ей не ходить в школу, – сухо ответила Оливия. – Она плохо себя чувствовала. Тори, иди наверх.

Тори замешкалась, словно олень, застигнутый врасплох ярким светом фар. Она как будто не могла двинуться с места.

Ребекка смотрела на девочку. Она пришла сюда, чтобы узнать, побывала ли Тори в сарае ее отца, где хранилась брага. Судя по всему, она уже получила ответ от желтой краски и рисунка протектора на ботинках, стоявших перед дверью. Кроме того, у Ребекки были волосы и отпечатки маленьких ладоней. Теперь оставалось выяснить, с кем была Тори в сарае, что стало причиной их бегства и чему они могли быть свидетелями.

– Садитесь, пожалуйста, – любезно предложил Коул, но его глаза оставались серьезными. – Это Дэйв Бранниган, наш помощник на ранчо. – Он указал на партнера Тори по игре в шахматы. – Это он оповестил всех о пожаре и собрал добровольцев, которые отправились туда.

Мужчина встал и обменялся рукопожатием с Ребеккой.

– Рада познакомиться с вами, Дэйв, – сказала она. – И спасибо вам.

– Зовите меня Бранниганом, как все остальные. Жаль, что нам мало что удалось сделать. Огонь уже полыхал вовсю, и мы могли лишь дожидаться приезда пожарных из Клинтона. Это был тяжкий удар для нас, но не могу и представить, как тяжело вам.

– Я ценю ваши усилия, – сказала Ребекка, снова охваченная глубоким чувством. Резкие перепады настроения были непривычны для нее и оставляли ощущение пустоты внутри.

Бранниган засунул руки в карманы рабочих штанов.

– Значит, в пожаре было что-то подозрительное? По словам следователя, огонь вспыхнул случайно, из-за упавшей лампы, но в городе я слышал, что у вас есть какие-то сомнения.

«Маленькие городки. Нужно быть осторожнее».