Она опять подумала о фарах автомобиля, который вчера следовал за ней на автостраде, сохраняя дистанцию, и о свете фар, снова показавшемся сзади, когда она едва не столкнулась с оленем.

– Хорошо, что Эш вовремя нашел вас. – Уэс посмотрел на север, прищурившись от ярко блестевшего снега и льда. – С этим арктическим фронтом вы превратились бы в ледышку еще до утра. Вас пришлось бы выковыривать из этого «сильверадо» вместе с сиденьем.

– Хо, Уэс! – крикнул Гонзо, вернувшийся в кабину тягача. – Готов покрутить лебедку?

– Глас свыше. – Уэс широко улыбнулся, сверкнув белыми зубами. У него было приятное, открытое лицо. Помедлив, он повернулся к Ребекке: – Если вы решите продать этот «сильверадо», я буду рад вам помочь. Полагаю, землю вы тоже собираетесь продавать?

– Еще не решила, – ответила Ребекка.

Эш покосился на нее.

– Ладно, я дам знать, во что выльется ремонт, когда поставлю этого старичка на подъемник. Возможно, вам все-таки стоит от него избавиться.

Уэс трусцой побежал к тягачу. Они смотрели, как старый «сильверадо» несколько раз дернули лебедкой, пока он не освободился ото льда с металлическим стоном и протестующим скрежетом. Потом Уэс закрепил цепи и забрался обратно в кабину.

Гонзо помахал им и стал разворачивать тягач. При этом Ребекка заметила на заднем стекле кабины наклейку с надписью «Scott’s MotorSports & Repair Shop».

– Что это за название? – поинтересовалась Ребекка.

– Специализированный магазин в Девилс-Батт. – Эш указал подбородком в сторону удалявшегося каравана. – Дядюшка Уэса является его владельцем. – Уэс работает у него по совместительству, а если честно, то всякий раз, как у него есть свободное время. Он любит возиться с автотехникой, делает декоративные накладки и наклейки для мотоциклов и снегоходов, занимается всякой всячиной. Техобслуживание автомобилей на местных ранчо – это его хлеб с маслом. Все остальное он делает для удовольствия.

– Он долго работал на тебя?

Эш слегка нахмурился и посмотрел на нее.

– Пожалуй, около трех лет… для партнерского бизнеса «Хоген и Дуглас».

– А что это за партнерство?

– Я сдаю почти две трети своей земли скотоводческому хозяйству Дугласа, в основном для выпаса. Это приносит нормальные деньги и позволяет мне сосредоточиться на природоохранных делах, моем основном бизнесе. – Он помедлил. – А почему ты спрашиваешь? Уэс – хороший парень.

– Ты говорил Уэсу, что я заправлялась на «Петрогаз», прежде чем приехать сюда?

Он нахмурился сильнее прежнего.

– Нет… Но, наверное, он догадался, поскольку это единственная заправка на северной окраине города.

– Тогда ему пришлось бы догадаться, что я вообще там заправлялась. – Она прикрыла глаза козырьком ладони, глядя, как старый отцовский автомобиль тащится к далекому повороту дороги. Окончательность этого события ранила ей сердце.

Тягач одолел поворот и скрылся из виду. Стая черных дроздов взмыла в ясное небо и начала роиться, принимая причудливые формы. Ворон, потревоженный их бегством, вспорхнул с высокой ветки и приземлился на вершине каминной трубы, поднимавшейся к небу из застывшего пепла.

Карр!

Ребекка вздрогнула, когда звук тягача стих в отдалении и вокруг сгустилась зловещая тишина.

Глава 23

Ребекка пристроилась за спиной Эша на его снегоходе, пока они с ревом неслись по спрессованному снегу, подпрыгивая на твердом насте. Воздух был чистым и прозрачным. Поля сверкали белизной, и солнце рисовало на снегу мягкие оранжевые, желтые, персиковые и розовые узоры, сгущавшиеся до синевы в глубокой тени. В мозгу Ребекки как будто просыпались старые, полузабытые нейронные контуры. Она соприкоснулась с собой в юности, а ее мир на востоке страны превратился в расплывчатую альтернативную реальность, ею овладело чувство необузданной свободы, а перегрузки воспринимались как вызов внешних сил.

Эш сбросил скорость, по-прежнему скользя вдоль замерзшей лыжной колеи, ведущей от ранчо ее отца. Они достигли ограды ранчо Броукен-Бар. Здесь след поворачивал, недолго шел вдоль ограды, а потом направился через проем на территорию Броукен-Бар. Эш остановил снегоход перед проемом. Ребекка подняла шлем и прикрыла глаза козырьком ладони, прослеживая путь до плотного снега на подъездной дорожке, ведущей к дому.

– Хочешь поговорить с ними? – Эш поднял козырек своего шлема. – Сегодня вторник; Тори должна быть в школе.

– Да, – громко ответила Ребекка, перекрывая рокот двигателя, работавшего на холостом ходу. – Наверное, лучше сначала поговорить с ее матерью.

Они остановились перед большим крытым крыльцом. Резная фигура медведя, покрытая льдом, стояла на страже у подножия лестницы. Ребекка сняла шлем вместе с шерстяным подшлемником. Статическое электричество потрескивало в ее волосах, подхваченных ветром с озера. Она спешилась, пытаясь вспомнить, когда последний раз посещала этот дом. Должно быть, это была вечеринка в честь дня рождения Коула, когда она училась в десятом классе. Ее отец и Майрон Макдона, отец Коула, находились в прохладных отношениях. Судя по словам ее отца, у Майрона ни с кем не было теплых отношений после смерти его жены.