Читаем Самоучитель олбанского полностью

В 90-е годы двадцатого века интернет-сообщество активно изобретало новые слова не для новых явлений, связанных с интернетом, а для чего-то вполне привычного, но помещенного в сеть. В этом сквозило желание сообщества отгородиться от обыденной жизни, переназвать по возможности все, потому что нечто в интернете — это совсем не то, что нечто в старой реальности. Отсюда такие игровые или полуигровые слова, как сетература (то есть сетевая литература) или более редкое — сетикет (вместо сетевой этикет), образованные путем наложения слова сеть на, соответственно, слова литература и этикет, то есть слова-бумажники. Наряду с сетикетом существовало и заимствованное слово нетикет (англ. netiquette — «сетевой этикет, правила поведения в интернете», получившееся из наложения net и etiquette). Уже тогда можно было предположить, что они не приживутся в языке, если только интернетное сообщество не отделится окончательно от реального мира. Потому что сетература уж слишком плавно перетекает в литературу, чтобы обыденный язык позволил себе иметь целых два слова для одного понятия. Наиболее талантливые писатели из интернета перекочевали на бумагу, а некоторые известные писатели завели блоги и начали писать в интернете.[96]

Отдельного сетикета тоже не существует, хотя, наверное, можно говорить об этикете электронного письма, этикете, принятом в отдельных сообществах. В общем, эти экспериментальные слова так и не прижились.

Еще более увлекательным был поиск слова для самоназвания завсегдатаев интернета. Разнообразие вариантов здесь необычайно велико (среди них, так сказать, и народные и авторские): сетяне, сетевые, сетенавты, сетевики, сетеголовые, новые нетские[97] (снова от англ. net). Большая часть из них образована с помощью игрового приема и основана на довольно прозрачной и опять же игровой аналогии. Аналогия в языке вообще имеет чрезвычайно важное значение. Сетяне устроены так же, как земляне или марсиане. Метафора понятна: интернет сравнивается с отдельной (от Земли) планетой, его пользователи — ее обитатели. Звучит, правда, чересчур пафосно. Примерно так же, как и сетенавты. Здесь, правда, метафора не планеты, но вселенной, а слово по аналогии с космонавтами и астронавтами называет мужественных путешественников в неведомое. Сетевики, наоборот, слишком жаргонно и подчеркнуто приземленно, да и закреплено, кажется, за конкретной специальностью. В новых нетских опять же слишком очевидна игра (новые русские), да и русско-английская гибридность помешала слову прижиться. Слово сетеголовые по своему устройству, пожалуй, самое сложное и отсылает к фантастической литературе: аналог — яйцеголовые. Я в какой-то давней статье пытался пролоббировать слово сетевой, которое, казалось, звучит мужественно и лаконично, но, увы, русский язык не прислушался и ко мне.

Очевидно, что все эти слова не были популярны, а теперь вышли из употребления и забыты. Интернет-сообщество растворяется в человечестве, или, точнее, наоборот, человечество (в том числе русскоговорящее) плавно вливается в интернет, и никакого особого сетевого общества не будет, а все будут существовать то в простой реальности, то в виртуальной. А в этом случае специального слова не нужно.

Тем не менее противопоставление обитателей сети и реального мира иногда неожиданно актуализируется, и в этом случае используются любопытные слова. Например, названия мелких животных. Так, с недавних пор популярным стало выражение сетевые хомячки. Оно актуализировалось во время митингов протеста в конце 2011 года — в 2012 году, поскольку считалось, что на митинги вышли люди, в основном сидящие в интернете в социальных сетях, и, кроме того, социальные сети и интернет в целом стали организующей площадкой для протестного движения. Процитирую лишь один плакат на митинге с изображением хомяка: Хомяк расправил плечи. Ответить на вопрос, почему именно хомяк приобрел такое значение, я не могу, хотя надо признать, что хомяк в интернет-фольклоре всегда играл важную роль.[98] Сам же механизм вполне понятен. Названия мелких животных, в том числе сбивающихся в большие массы, используются для обозначения людей, как правило, безропотных и безгласных. Напомню, выражения офисный планктон, бунт хорьков (выражение журналиста Матвея Ганапольского),[99] анчоусы в бочке (выражение журналистки Юлии Латыниной). В эту копилку внес свой вклад и Владимир Путин, обратившись к участникам митингов 15 декабря гои года во время телевизионной «Прямой линии» со следующими словами: «Идите ко мне, бандерлоги», и добавил: «С детства люблю Киплинга».