Читаем Самоучитель олбанского полностью

Рядом с (блогом я назову еще несколько полезных заимствований, которые, правда, в словарь не попали и, возможно, никогда не попадут. Речь идет о словах френд и лайк, связанных с блогосферой и социальными сетями. Так же, как блог не вполне дневник, френд не вполне друг (точнее, совсем не друг), а лайк не равен глаголу нравиться. Но начну все-таки с английского языка.

Некоторые словари робко отмечают у существительного friend и глагола like новое подзначение, связанное с интернетом. Вот что пишет Оксфордский словарь для friend:

a contact on a social networking website: all of a sudden you've got 50 friends online who need to stay connected [контакт в социальной сети: внезапно у вас появилось 50 друзей онлайн, с которыми нужно быть на связи]

А вот что для like:

indicate one's liking or approval of (a web page or posting on a social networking website) by using the site's 'like' facility: more than 15, 000 Facebook users had liked his page by Monday morning

[обозначить, что нечто нравится или одобряется (веб-страница или текст в социальной сети), используя кнопку «like»: к утру понедельника более, чем 15 000 пользователям Фейсбука понравилась его страница]

Итак, friend и like — это, по существу, специальные кнопочки, нажав которые пользователь может установить особый контакт с другим пользователем или, соответственно, выразить оценку тексту, фотографии или интернет-странице. Интересно, что и в блогосфере и в Фейсбуке для русских пользователей слова friend и like уже давно переведены, как друг и нравиться. Тем не менее более частым и естественным, в том числе в устной речи, остается использование слов френд и лайк.

Это произошло по той самой причине, которую я уже называл. Удобно иметь отдельное слово для некоего важного явления, а в интернете эти явления, безусловно, важны, причем довольно сильно отличаются от своих несетевых прообразов. И здесь еще раз повторю то, с чего начал: блог — не дневник, френд — не друг, а лайк — не нравится. Аргументы? Пожалуйста.

Про блог, собственно, все уже сказано. Теперь про френда. Сколько у вас друзей? Кто-то скажет «один», кто-то — «десять», кто-то — «двадцать». Трудно найти человека, который скажет «сто», ну а «тысяча» не скажет никто. А вот френдов бывает сколько угодно, точнее, сколько позволяют технические возможности блогосферы или социальной сети. Причем тысячу френдов может иметь далеко не самый коммуникабельный человек. Дело в том, что люди наполняют это слово разным содержанием. Кто-то считает его почти полным синонимом друга и заводит себе в сети, скажем, десять френдов. Это все равно не вполне друг, потому что, как правило, френдами становятся и члены семьи, и близкие родственники, которых мы обычно друзьями не называем. В социальных сетях люди с небольшим количеством френдов редкость, но все же они встречаются. Более популярна интерпретация френда как знакомого,[89] и тут возможны различные вариации: близкие знакомые, любые знакомые, знакомые, с которыми предполагают общаться, и т. п. Между другом и знакомым можно ввести и промежуточное отношение приятель, но, как вы понимаете, это все очень условно. Наконец, третья интерпретация френда состоит в том, что он рассматривается как источник (или адресат) информации. Я не буду говорить о том, что френда можно еще рассматривать и как социальный бонус, поддержку собственного социального статуса. Можно гордиться тем, что у тебя много френдов, можно гордиться тем, что у тебя во френдах есть известные люди. Все это отчасти повышает твой социальный статус в сети. Но меня интересует коммуникация, и поэтому я сосредоточусь на первых трех позициях. Итак, френд может пониматься как друг, знакомый или даже незнакомый человек. Для публичного и активно выступающего в сети человека последний тип важен, потому что он составляет аудиторию. Для непубличного человека в последний тип входят, как правило, известные ему люди, чьи тексты он хотел бы читать, с кем он, возможно, хотел бы познакомиться.

Перейти на страницу:

Все книги серии Corpus

Наваждение Люмаса
Наваждение Люмаса

Молодая аспирантка Эриел Манто обожает старинные книги. Однажды, заглянув в неприметную букинистическую лавку, она обнаруживает настоящее сокровище — сочинение полускандального ученого викторианской эпохи Томаса Люмаса, где описан секрет проникновения в иную реальность. Путешествия во времени, телепатия, прозрение будущего — возможно все, если знаешь рецепт. Эриел выкладывает за драгоценный том все свои деньги, не подозревая, что обладание раритетом не только подвергнет ее искушению испробовать методы Люмаса на себе, но и вызовет к ней пристальный интерес со стороны весьма опасных личностей. Девушку, однако, предупреждали, что над книгой тяготеет проклятие…Свой первый роман английская писательница Скарлетт Томас опубликовала в двадцать шесть лет. Год спустя она с шумным успехом выпустила еще два, и газета Independent on Sunday включила ее в престижный список двадцати лучших молодых авторов. Из восьми остросюжетных романов Скарлетт Томас особенно высоко публика и критика оценили «Наваждение Люмаса».

Скарлетт Томас

Фантастика / Ужасы / Ужасы и мистика
Наша трагическая вселенная
Наша трагическая вселенная

Свой первый роман английская писательница Скарлетт Томас опубликовала в 26 лет. Затем выпустила еще два, и газета Independent on Sunday включила ее в престижный список двадцати лучших молодых авторов. Ее предпоследняя книга «Наваждение Люмаса» стала международным бестселлером. «Наша трагическая вселенная» — новый роман Скарлетт Томас.Мег считает себя писательницей. Она мечтает написать «настоящую» книгу, но вместо этого вынуждена заниматься «заказной» беллетристикой: ей приходится оплачивать дом, в котором она задыхается от сырости, а также содержать бойфренда, отношения с которым давно зашли в тупик. Вдобавок она влюбляется в другого мужчину: он годится ей в отцы, да еще и не свободен. Однако все внезапно меняется, когда у нее под рукой оказывается книга психоаналитика Келси Ньюмана. Если верить его теории о конце вселенной, то всем нам предстоит жить вечно. Мег никак не может забыть слова Ньюмана, и они начинают необъяснимым образом влиять на ее жизнь.

Скарлетт Томас

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Ночной цирк
Ночной цирк

Цирк появляется неожиданно. Без рекламных афиш и анонсов в газетах. Еще вчера его не было, а сегодня он здесь. В каждом шатре зрителя ждет нечто невероятное. Это Цирк Сновидений, и он открыт только по ночам.Но никто не знает, что за кулисами разворачивается поединок между волшебниками – Селией и Марко, которых с детства обучали их могущественные учителя. Юным магам неведомо, что ставки слишком высоки: в этой игре выживет лишь один. Вскоре Селия и Марко влюбляются друг в друга – с неумолимыми последствиями. Отныне жизнь всех, кто причастен к цирку, висит на волоске.«Ночной цирк» – первый роман американки Эрин Моргенштерн. Он был переведен на двадцать языков и стал мировым бестселлером.

Эрин Моргенштерн

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Магический реализм / Любовно-фантастические романы / Романы
WikiLeaks изнутри
WikiLeaks изнутри

Даниэль Домшайт-Берг – немецкий веб-дизайнер и специалист по компьютерной безопасности, первый и ближайший соратник Джулиана Ассанжа, основателя всемирно известной разоблачительной интернет-платформы WikiLeaks. «WikiLeaks изнутри» – это подробный рассказ очевидца и активного участника об истории, принципах и структуре самого скандального сайта планеты. Домшайт-Берг последовательно анализирует важные публикации WL, их причины, следствия и общественный резонанс, а также рисует живой и яркий портрет Ассанжа, вспоминая годы дружбы и возникшие со временем разногласия, которые привели в итоге к окончательному разрыву.На сегодняшний день Домшайт-Берг работает над созданием новой платформы OpenLeaks, желая довести идею интернет-разоблачений до совершенства и обеспечить максимально надежную защиту информаторам. Однако соперничать с WL он не намерен. Тайн в мире, по его словам, хватит на всех. Перевод: А. Чередниченко, О. фон Лорингхофен, Елена Захарова

Даниэль Домшайт-Берг

Публицистика / Документальное

Похожие книги

Язык как инстинкт
Язык как инстинкт

Предлагаемая вниманию читателя книга известного американского психолога и лингвиста Стивена Пинкера содержит увлекательный и многогранный рассказ о том феномене, которым является человеческий язык, рассматривая его с самых разных точек зрения: собственно лингвистической, биологической, исторической и т.д. «Существуют ли грамматические гены?», «Способны ли шимпанзе выучить язык жестов?», «Контролирует ли наш язык наши мысли?» — вот лишь некоторые из бесчисленных вопросов о языке, поднятые в данном исследовании.Книга объясняет тайны удивительных явлений, связанных с языком, таких как «мозговитые» младенцы, грамматические гены, жестовый язык у специально обученных шимпанзе, «идиоты»-гении, разговаривающие неандертальцы, поиски праматери всех языков. Повествование ведется живым, легким языком и содержит множество занимательных примеров из современного разговорного английского, в том числе сленга и языка кино и песен.Книга будет интересна филологам всех специальностей, психологам, этнографам, историкам, философам, студентам и аспирантам гуманитарных факультетов, а также всем, кто изучает язык и интересуется его проблемами.Для полного понимания книги желательно знание основ грамматики английского языка. Впрочем, большинство фраз на английском языке снабжены русским переводом.От автора fb2-документа Sclex'а касательно версии 1.1: 1) Книга хорошо вычитана и сформатирована. 2) К сожалению, одна страница текста отсутствовала в djvu-варианте книги, поэтому ее нет и в этом файле. 3) Для отображения некоторых символов данного текста (в частности, английской транскрипции) требуется юникод-шрифт, например Arial Unicode MS. 4) Картинки в книге имеют ширину до 460 пикселей.

Стивен Пинкер

Языкознание, иностранные языки / Биология / Психология / Языкознание / Образование и наука
Собрание сочинений в пяти томах (шести книгах) Т. 5. (кн. 1) Переводы зарубежной прозы
Собрание сочинений в пяти томах (шести книгах) Т. 5. (кн. 1) Переводы зарубежной прозы

Том 5 (кн. 1) продолжает знакомить читателя с прозаическими переводами Сергея Николаевича Толстого (1908–1977), прозаика, поэта, драматурга, литературоведа, философа, из которых самым объемным и с художественной точки зрения самым значительным является «Капут» Курцио Малапарте о Второй Мировой войне (целиком публикуется впервые), произведение единственное в своем роде, осмысленное автором в ключе общехристианских ценностей. Это воспоминания писателя, который в качестве итальянского военного корреспондента объехал всю Европу: он оказывался и на Восточном, и на Финском фронтах, его принимали в королевских домах Швеции и Италии, он беседовал с генералитетом рейха в оккупированной Польше, видел еврейские гетто, погромы в Молдавии; он рассказывает о чудотворной иконе Черной Девы в Ченстохове, о доме с привидением в Финляндии и о многих неизвестных читателю исторических фактах. Автор вскрывает сущность фашизма. Несмотря на трагическую, жестокую реальность описываемых событий, перевод нередко воспринимается как стихи в прозе — настолько он изыскан и эстетичен.Эту эстетику дополняют два фрагментарных перевода: из Марселя Пруста «Пленница» и Эдмона де Гонкура «Хокусай» (о выдающемся японском художнике), а третий — первые главы «Цитадели» Антуана де Сент-Экзюпери — идеологически завершает весь связанный цикл переводов зарубежной прозы большого писателя XX века.Том заканчивается составленным С. Н. Толстым уникальным «Словарем неологизмов» — от Тредиаковского до современных ему поэтов, работа над которым велась на протяжении последних лет его жизни, до середины 70-х гг.

Сергей Николаевич Толстой , Эдмон Гонкур , Марсель Пруст , Антуан де Сент-Экзюпери , Курцио Малапарте

Языкознание, иностранные языки / Проза / Классическая проза / Военная документалистика / Словари и Энциклопедии