Читаем Самоучитель олбанского полностью

Здесь есть и чистая положительная, и чистая отрицательная оценка, например зачот или низачот, и оценка, включающая дополнительные смыслы («смешно», «скучно», «вторично» и т. п.). Для многих из этих выражений допускается вариативность в написании: убей сибя ап стену или убейсибяапстену, аффтар жжот или афтар жжет, кросавчег или кросафчег, но часто один из вариантов является значительно более употребительным (например, аффтар, исчо, кросавчег, пеши встречаются намного чаще, чем афтар, ищщо, кросафчег, пешы). В этом случае уместно говорить не о правильности одного из вариантов, но о его большей привычности. Ведь в «языке падонков», как в настоящем жаргоне, нет нормы как таковой, но есть определенное бытование слов и выражений.

Кажется, что оценка должна быть либо положительной, либо отрицательной, и третьего не дано. Однако существуют оценочные слова с не вполне ясным знаком. Самый яркий пример — непонятно, впрочем, относится ли он именно к падонковской культуре, — это слово жесть. Оно обозначает очень сильную оценку текста, видеоролика или события, выражает яркое эмоциональное отношение, но не обязательно положительное, хотя компонент восхищения необычностью, по-видимому, присутствует. Жесть означает нечто выдающееся, но, вполне возможно, не слишком приятное.

Наконец, практически нулевой оценкой можно считать комментарии типа нах (сокращение и слитное написание матерного выражения), первонах,[47] первый нах, второй нах и т. п. По существу, их значение таково: «сказать нечего, но отмечусь как первый (второй….) читатель».

Уже по этим примерам видно, что наряду с орфографическим антиправилом работают и другие правила. Чрезвычайно важен прецедент некоего нарушения, закрепленного многочисленными повторами. Мы имеем дело не просто с устойчивым выражением, а с клише, возникшим в определенной ситуации, а затем многократно цитируемым и, как правило, к этой ситуации отсылающим. Правда, иногда первоначальный источник забывается. В интернете это явление получило название мема, и это отдельная тема, к которой я еще вернусь позже.

Однажды произведенное нарушение (искажение, сокращение, имитация акцента и т. д.), сделанное вовсе не по антиправилу, вдруг подхватывается, тиражируется и входит в канон. Скажем, медвед появился скорее всего как рифма к слову превед. Но сегодня медвед не менее законное слово в интернете, чем превед, хотя нарушение здесь уникально. Можно вспомнить и другие известные жаргонизмы, никак не связанные с искажением орфографии:

первый нах (первый, но бессодержательный комментарий),

вентилятор (в значении «фанат») и другие.

Более того, некоторые искажения слов не ограничиваются только написанием, они, безусловно, затрагивают и фонетический облик слова (как и медвед). Например, популярное слово кагбэ не только писаться, но и произноситься должно иначе, чем нормативное как бы. То же касается и модификации слова русского языка кот в жаргонизм котэ.[48] Такие изменения могут влиять и на грамматические характеристики слова.

После всего сказанного хочется примкнуть к распространенному вне интернета мнению о тривиальной и хаотичной безграмотности в интернете. Однако это не так или не вполне так. Это не хаос, а скорее сосуществование разных систем правил, которые не доведены до логического конца.

Таким образом, в центре находится система, основанная на «антиправиле»: делай ошибку всякий раз, когда это не влияет на произношение. Идеалом было бы его абсолютное соблюдение. Но по мере использования и распространения жаргона идеал размывается: достаточно сделать хотя бы одну ошибку. Наконец, более существенным оказывается владение речевыми клише. Отсутствие нормы, характерной для литературного языка, делает допустимой и привычной вариативность написания. И только для небольшой группы клише выделяются канонические варианты типа аффтар.