Читаем Самопризнание полностью

Чем глубже он вчитывался в дело, тем больше недоумевал. Как мог такой тихий и скромный, порядочный человек совершить такое жестокое убийство? Как могла настоящая любовь перейти в такую ненависть? И почему он так упорно отказывается от защитника? Может быть, это просто хорошо обдуманный с его стороны ход? Впрочем, почему бы после самопризнания и не предстать перед судом без защитника? Ведь людям не свойственно быть несправедливыми к беззащитным.

На следующий день Стаменов снова явился к прокурору. Ему очень хотелось отказаться от этого дела, но он не находил в себе смелости. Поэтому он лишь недовольно забубнил:

— Послушай, это дело яснее ясного. И обвиняемый, по-моему, и в самом деле не нуждается в защитнике.

— Но по закону он полагается.

— Ну и что? Я просто не понимаю, чем могу быть полезным.

— Конечно, ты не можешь оспаривать его вину. Но прекрасно сможешь подчеркнуть смягчающие вину обстоятельства. И дело не только в соблюдении судебной формальности. Мне, в сущности, жаль этого несчастного человека, и на твоем месте я бы охотно помог ему.

Молодой адвокат недовольно покачал головой.

— Это я понимаю… Этот человек и в самом деле невольно вызывает сочувствие. Хорошо, я ему сочувствую. Но суть в том, что сочувствие — материя весьма деликатная. Может быть, даже самая загадочная и нелогичная. Уверен, что моя речь в суде произведет гораздо меньше впечатления, чем его таинственное молчание. И его убитый вид…

— Да, ты прав, — согласился прокурор. — И все же ты сделаешь это лучше любого другого. К тому же без защитника все равно не обойтись.

— Ладно, спасибо за доверие, — проговорил Жора и неожиданно улыбнулся. — По правде сказать, этот человек заинтриговал меня. Будет интересно немного встряхнуть его. Возможно, это дело вовсе не такое простое.

— Значит, принимаешь?

— Да, но с одним условием. Я не хочу разговаривать с ним в общей приемной. Мы должны разговаривать один на один.

— Это еще зачем!

— А вот зачем! Я хочу предрасположить его к элементарному доверию. А в общей приемной, за этими окошками, он чувствует себя неприступным. И может просто повернуться ко мне спиной.

— Хорошо, — согласился прокурор.

Стаменов тщательно подготовился к первой встрече. Он надел новый костюм — тот самый, который отец купил ему к выпускному вечеру. Даже обул приличные ботинки. Особенно заботливо он пригладил свои непокорные огненные вихры. Директор тюрьмы лично проводил его в одну из пустующих в это время канцелярий и оставил в ней. Это была скучная комната со старой обстановкой — пузатый графин с застоявшейся теплой водой, чернильница с высохшими чернилами, ручки с перьями-уточками, пресс-папье, перфоратор… И, конечно, решетки на окнах, которые разрезали на неравные части серую тюремную стену. Вскоре милиционер привел Стефана Радева. Он выглядел точно таким, каким адвокат себе его представлял — мрачный человек с убитым взглядом, непроницаемым и враждебным. Он едва взглянул на адвоката и молча опустился на старый стул с плетеной спинкой. Сел на один из письменных столов и милиционер, посмотрел на адвоката и, поощренный его взглядом, расстегнул верхнюю пуговицу кителя.

— Вы, должно быть, догадываетесь, — свободно и дружески начал адвокат, — что я ваш защитник…

— Догадался… И не раз уже объяснял, что он мне не нужен.

— Я ваш официальный защитник. Так полагается по закону. Этого не избежишь. Я или другой — всё равно… Но давайте сделаем свое дело как можно лучше.

Непосредственность адвоката и его энергичный тон, казалось, произвели на Радева впечатление. Только теперь он поднял голову и внимательно посмотрел на него. Наверное, внешний вид молодого человека подействовал на Радева успокоительно. Или он действительно смирился: с этим защитником или с другим — какая разница… Так по крайней мере показалось Стаменову. Но в данную минуту это совершенно не волновало его.

— Что вы от меня хотите? — мрачно поинтересовался Радев.

— Чтобы вы облегчили мою задачу. Я внимательно изучил дело… И сам понял некоторые вещи. Во всяком случае я хорошо представил себе ваше состояние. Жена изменяла вам долгие годы. Это угнетало вас и унижало. Есть люди с открытым и буйным нравом. Они моментально взрываются, дают пощечины, угрожают или избивают соблазнителя. Но вы не из таких, вы слишком тихи, покорны и сдержанны. И слишком чувствительны. Вы всё держите в себе, ничему не давая выхода. Гнев и обида постепенно накапливаются в вас, сгущаются, как пары в котле, в котором нет контрольного клапана. И в один прекрасный день котел внезапно взрывается.

Молодой адвокат удовлетворенно посмотрел на своего молчаливого подзащитного, который словно не слушал его.

— Так?

Радев ответил не сразу. Он вздохнул и после минутного размышления тихо произнес:

— Нет, не так.

— Как не так? — несколько озадаченно, даже с нотками раздражения спросил защитник.

— Совсем не так.

— А тогда как же? — с иронией произнес Стаменов.

— Вы слишком молоды, вряд ли вы поймете меня. И я искренне сожалею о судьбе вашей красивой речи. Впрочем, можете ее не произносить. Но мне совсем не хочется обманывать вас.