Читаем Самоходчики полностью

Это конечно давали вроде для согрева с 1 октября по 1 мая по 100 граммов. Уже в 42-м это было. Дело вот в чем. Пошел полк в атаку, пехотный полк скажем, а от боя осталась половина полка. Старшины получают по штатному расписанию, значит уже можно по 200 граммов. И кто не был склонен к спиртному, кто мог уразуметь, что пьяный может ошибку сделать, попасть без надобности под обстрел, те воздерживались. Кто был склонен, да тут ураза такая! Что, он пойдет к старшине, так тот ему даст и погибали многие. Храбрости добавлялось естественно, может быть, на это расчет и делался параллельно. Водка-то не греет.

А командиры как? Все три командира самоходных полков пили страшно. В последнем полку Хачева, когда война кончилась, ревизию сделали. 17 полковых сутодач не хватило водки, потому что к нему приезжали из соседнего полка, из бригады, из соседней дивизии, он всех угощал. Воровать не воровал, а как-то вроде резерв был. Он выкрутился как: спиртзавод немецкий был недалеко и всю недостачу пополнили быстро и все сошло. Он напьется, Машу повара к себе требует: «Харитонов, веди Машу»! Адъютант конопатый, тоже москвич, ведет ее, тащит, а она не хочет к нему идти: «Майор Ратиборский, меня к Хачеву потащили»! Майор Ратиборский – начальник тыла. Утащит ведь. А замполит не заступался, сам пьяница был, страшно пил. Как-то я ехал с ним на «виллисе»:

– А все-таки она большую роль сыграла!

– Кто?

– Партия.

Сам машину остановит, за куст зайдет, из горлышка тяпнет, едет, опять партию хвалит. Я с ним столкнулся на партии, я-то беспартийный был. Я дежурил по полку перед Штолуппененом как раз. Пошел я проверять посты, смотрю старший сержант сидит. На посту сидит, там знамена, все. Москвич тоже, а фамилию забыл. Я его предупредил – смотри, накажу. Второй раз проверяю – он курит на посту. Второй раз предупредил. Третий раз проверяю – машина с хлебом пришла, он помогает хлеб воровать. Получают-то хлеб обычно повара, а он-то какое отношение имеет. Я его снял с поста, начальника караула предупредил, чтобы не ставили его и посадил на гауптвахту под замок.

Вызывает меня утром замполит Васильев. А он неграмотный, из ленинградских рабочих, как он смог – был майором, подполковника присвоили. Спрашивает:

– Вы Монина посадили?

– Я посадил.

– Почему?

– То-то и то-то. Вот устав караульной службы: запрещается сидеть на посту, курить.

– А Вы знаете, что он секретарь партийной организации батареи? А Вы знаете, что партийная организация батареи подчиняется полковой организации? Полковая – корпусной, корпусная – армейской, армейская – ЦК. А Вы знаете, что товарищ Сталин – генеральный секретарь ЦК партии?

– Я это все знаю. Но если Вы считаете, что секретарю парторганизации нельзя в караул заступать, то не ставьте.

– Я приказываю выпустить.

– Ваш приказ не выполняю, я подчиняюсь командиру полка сегодня как дежурный.

Он пошел и нажаловался командиру полка. Хачев меня вызывает, я доложил как было дело. Он говорит: «Ты правильно все сделал, но я тебя очень прошу, открой, выпусти его». Я выпустил. Такие дела бывали. (Смеется.)

Какое у Вас отношение было на войне к замполитам, комиссарам?

Больше было таких, что трудно его было оценить – выступает, призывает, все правильно делает, но когда реляции для награждения составляет, то они уж тут не упускали – членов партии, комсомольцев в первую очередь записать. Когда появилась газета «Вперед, на Запад»! где было написано, что мой взвод восемь «Тигров» уничтожил. Она вышла 20 декабря перед наступлением, а 21-го приехал зам. начальника политотдела корпуса. Провели партийное собрание, на котором весь мой экипаж приняли в партию без кандидатского стажа, но партбилетов не вручили. Потом мы пошли в атаку, меня ранило и все, я остался беспартийным. Писал потом, а ни ответа, ни привета долго. А потом уже в 54-м вступил.

Сдавал экзамены в Академию первый раз в 52-м году, я подготовился капитально, все сдавал отлично, а меня не приняли. Нашли зацепку какую – училище по сокращенной программе закончил и приказ 0125 не позволяет принять. Я понял, какая причина все же была – я был беспартийный. Вступил – и поступил в Академию. Так что все представления к наградам включали: «член КПСС с такого-то года».

Что кроме партийной принадлежности способствовало награждению орденами и медалями?

Личные отношения с командиром полка, замполитом полка, командиром батальона скажем, комиссаром батальона. У нас в полку Героя получил Кибизов Александр Николаевич, осетин, все угождал Мельникову. Он его и представил, а в реляции написал, что он ночью пристроился в хвост танковой колонны и сжег два танка. Но однополчане этого не подтверждают. Да еще трофеи хорошие преподнесут, это тоже имело значение.