Читаем Самодержавие в истории России полностью

Бурная эпоха Василия Васильевича, отмечает Алексеев, ознаменовалась ростом роли великокняжеской канцелярии и ее главного деятеля – дьяка – в политической и административной практике. В оформлении великокняжеских актов дьяк вытесняет боярина, приобретая значение непосредственного и ответственного секретаря великого князя. Постепенное превращение дьяка из полусвободного министериала в ближайшего к князю технического помощника, процесс, впервые обозначившийся при Василии Тёмном, – показатель большой социальной эволюции в верхах русского общества и в то же время свидетельство серьезных изменений в технике управления великим княжеством накануне превращения его в Русское государство. Характерно при этом, что новые явления в управлении заметны, прежде всего, в великокняжеском аппарате, тогда как удельные княжества и немосковские земли (Рязань, Тверь, Ярославль) сохраняют в большой мере консервативные и даже архаические черты. Победило превосходство военно-политической организации великокняжеской власти, отражавшей прогрессивные тенденции развития русской государственности (в принципе однородные с соответствующими тенденциями в других государствах Европы) (1, с. 78).

Источники позволяют увидеть широкий размах писцовой деятельности, охватывающей многие уезды Русского государства с конца 80-х годов. Писцы имели широкие и разносторонние полномочия – они судьи, межевщики, разъездчики. Они – ответственные представители великокняжеской власти на местах, не зависящие от местной администрации. Писцы составляли комиссию (коллегию), решающую важнейшие вопросы, связанные с земельными делами. И обязательными членами этих комиссий являлись дьяки и подьячие – ответственные секретари, делопроизводители. Отмечается связь этих секретарей с дворцовым ведомством. Время Ивана III, полагает Алексеев, – дальнейшее развитие той же тенденции и переход ее в новое качество. Показатель этого перехода – появление функциональной документации в виде посольских, разрядных и писцовых книг, а суть его – в начинающемся разделении функций прежде единой канцелярии. Тем самым закладываются основы будущей приказной системы (1, с. 273).

Алексеев солидарен с Н.П. Лихачёвым в том, что в последние десятилетия XV в. дьячество стало чином. Алексеев сомневается в другом его утверждении, что «все важнейшие дворцовые и не дворцовые приказы уже существовали в конце княжения Ивана III». Алексеев считает, что существовали не приказы с более или менее постоянной организацией, а ведомства подразделения великокняжеской канцелярии (1, с. 275).

Изучение приказной системы Московского государства имеет в отечественной историографии длительную традицию. Первые попытки описать ее были предприняты еще в XVIII в. К настоящему времени историография приказного строя насчитывает сотни трудов. Однако практически нет работ, в которых рассматривалось бы состояние всей системы приказов на отдельном историческом отрезке. Но есть попытки обобщения всей истории приказов. При этом, как правило, считает Д.В. Лисейцев (3), выводы, сделанные на материалах одной эпохи, переносятся на всю историю приказной системы.

До 1950-х годов в отечественной науке приказная система управления не являлась самостоятельным объектом исследований. Лишь в 50-х годах в работах А.А. Зимина разрабатывается концепция развития приказной системы управления. В 60-е годы она получает свое завершение в трудах А.К. Леонтьева. Суть этой точки зрения заключается в трехэтапном формировании приказов на протяжении конца XV – первой половины XVI в. В настоящее время эта точка зрения остается наиболее признаваемой среди историков. Вместе с тем в ряде исследований (И.И. Смирнов, С.И. Штамм и др.) продолжает развиваться концепция, сформулированная в дореволюционной историко-правовой науке И.И. Вернером, согласно которой уже в конце XV в. в связи с формированием единого Российского государства появились первые приказы. Появление первых приказов следует относить к 20-м годам XVI в., а становление системы приказного управления в целом – к середине XVI в. Наиболее значительные работы по истории приказной системы в XVII в. – исследования Н.Ф. Демидовой, В.И. Буганова, Н.М. Рогожина.