Читаем Самодержавие в истории России полностью

Вместе с тем памятники северо-восточного, киевского и юго-западного летописания конца XII – XIII в. свидетельствуют о новых важных явлениях общерусской истории. На смену представлениям о коллективной власти княжеского рода над Русской землей приходит идея (и титул) «великого князя» как верховного сюзерена не «всей Руси», но своей волости – Владимиро-Суздальской и Галицко-Волынской земли. Идея великого княжения не вытеснила сразу традиционные представления о роде князей-братьев, дожившие вместе с распрями этих князей до эпохи феодальных войн первой половины XV в. Но тогда великий князь, по-прежнему признававшийся старейшим в роде, был уже не столько «отцом», сколько «господином» – великим князем всея Руси. В домонгольскую эпоху представления о «старейшинстве» не упрощали отношений внутри княжеского рода. Однако тенденция, истоки которой были намечены еще первыми русскими князьями, претендующими на титул кагана, тенденция к самовластию, в исторической перспективе – к самодержавию, стала вполне определенной и даже преодолевающей «родовую» традицию власти в XIII в. Путь от «ряда» к «самовластью» лежал через отчинную систему (12, с. 230).

К началу XIII в. определились четыре сильнейшие земли-княжества, в которых правили определенные ветви рода Рюриковичей, – Волынская, Смоленская, Черниговская и Суздальская, что в перспективе, по мнению А.А. Горского, могло привести к формированию нескольких (трех-четырех) крупных русских государств. Однако в середине XIII в. Русь оказалась под властью Монгольской империи, а с 60-х годов того же столетия – в зависимости от западного улуса державы Чингизидов, так называемой Золотой Орды, ставшей тогда полностью самостоятельным государством. При этом русские земли сохранили в главных чертах свою общественно-политическую структуру, в них продолжали править собственные князья. В системе властвования изменение свелось к появлению вне пределов Руси источника верховной власти – хана Орды, ставшего сюзереном русских князей. На Руси он именовался царем, т.е. обозначался самым высоким титулом, ранее применявшимся только к императорам Византии. Орда, таким образом, заняла в мировосприятии русских людей место мировой державы – «царства» (2, с. 19–20).

Зависимость от ордынского «царя», выражавшаяся в его праве утверждать русских князей на «столах» их княжеств и получать дань с русских земель, стала традиционной нормой. Соответственно, отмечает А.А. Горский, для освобождения от ига Орды должно было измениться не только соотношение военных сил, но и сложиться представление о нелегитимности власти ордынского хана над Русью и о равном с ним статусе главного из русских князей. Появление единственного бесспорного претендента на такую роль стало необходимым условием устранения внешней зависимости (1, с. 190–192).

Формированию ядра будущего Российского государства в пределах именно Суздальской земли способствовал ряд факторов. Среди них А.А. Горский выделяет установление контроля над Новгородом, оказавшимся в то время более выгодным из «общерусских» столов, чем потерявший свое значение разоренный Киев, а также отсутствие до второй половины XIV в. прямой угрозы со стороны усилившегося Великого княжества Литовского. Поддержанию у владимирских великих князей «общерусских» притязаний не в последнюю очередь способствовало признание их Ордой «старейшими» на Руси. При этом символом «старейшинства» стало обладание Владимиром, заступившим, таким образом, место Киева в качестве столицы «старейшего» из русских князей. Индикатором признания первенствующей роли Владимирского великого князя является применение к нему (хотя еще и эпизодическое) с начала XIV в. титула «великий князь всея Руси». Большое значение имело и перенесение в конце XIII в. во Владимир резиденции главы русской церкви – митрополита. Превращение Великого княжества Владимирского в центр высшей светской и духовной власти открывало в перспективе возможность одному из удельных князей, овладев владимирским столом, занять главенствующее положение во всей Северо-Восточной Руси (1, с. 204–205).

Однако, как показывает А.А. Горский, возвышение именно московских князей отнюдь не было предопределено изначально. Напротив, политическая ситуация рубежа XIII–XIV вв. скорее выталкивала их на второй план. По «отчинному» праву они даже формально не могли претендовать на великое княжение. Весьма сомнительными, с точки зрения исследователя, выглядят и утверждения о какой-то особой лояльности первых князей московского дома к ханам Золотой Орды и, как следствие, поддержке ханами действий своих верных вассалов. Эта поддержка была далеко не постоянной. Тем не менее по воле хана Узбека и в обход «отчинного» права московский князь Юрий Данилович в 1317–1322 гг. стал великим князем Владимирским. Этот прецедент позволил в дальнейшем потомкам младшего сына Александра Невского с полным основанием претендовать на первенство в Северо-Восточной Руси, а некоторым историкам Нового времени – считать Юрия Даниловича едва ли не пособником Орды (1, с. 235– 237).