Читаем Самец взъерошенный полностью

– Раз так… – он встал и отряхнул руки. – У меня вопрос: с чего ты взяла, что я должен быть вам благодарным?

– Как? – удивилась Клавдия. – Мы же платим такие деньги!

– А ты спросила: хочу ли я их?

Амфитеатр загудел.

– Денег все хотят! – отмахнулась Клавдия.

– Смотря какой ценой! – возразил Игрр. – Слушайте меня, граждане Рома! – внезапно крикнул он. – Я, Игорь Овсянников, говорю вам: никто не звал меня в Пакс! Мне предложили работу в другой стране, но обманом затащили сюда и превратили в раба. А теперь скажи мне, претор, ты знаешь рабов, которые благодарны за неволю?

– Ты не раб! – воскликнула Клавдия.

– Неужели? – усмехнулся Игрр. – Тогда почему я здесь? Почему с меня сорвали одежду и выставили на всеобщее обозрение? Разве не так поступают с рабами перед тем, как их продать? Или в Роме есть закон, позволяющий делать это со свободными? Назови мне его!

Клавдия лихорадочно вытерла пот со лба. Я готова была спрыгнуть на арену и расцеловать Игрра. Какой он у меня умница!

– Пойдем дальше! – невозмутимо продолжил Игрр. – Едва я оказался в Паксе, как меня попытались убить. Сначала сармы. С них спроса нет. Тем более что в отместку я их убил.

Трибуны загудели. Игрр поднял руку, призывая к тишине. В амфитеатре стихло.

– «Дикие кошки» освободили меня из плена. И что же? Меня снова попытались убить. И кто? Гражданка Рома! Или ты, претор, об этом не знаешь? Не ты ли вчера уговаривала меня отказаться от обвинения против Лавинии Варр, дочери верховного понтифика?

– Ложь! – воскликнула Клавдия.

– Да? – сощурился Игрр. – Есть ли здесь пергамент, которой я передал вчера?

– Да! – услышала я свой голос. – Вот! – я показала свернутый в трубочку пергамент. – Вчера Игрр передал это моему декуриону. Это обязательство храма продать контракт в обмен на отказ от обвинения Лавинии. Документ подписали Игрр, верховный понтифик и претор.

– Покажи! – попросила седая женщина, сидевшая в первом ряду. Я протянула ей пергамент. Она взяла и внимательно просмотрела текст.

– Здесь подпись претора! – сказала, подняв свиток над головой. – Игрр сказал правду.

На трибунах в очередной раз зашумели.

– А теперь я спрошу вас, – продолжил Игрр, когда все стихли. – Зачем претору подписывать такое обязательство? Объясню. Этого потребовал я. Иначе меня просто убили бы.

– Неправда! – возопила Клавдия.

– Да ну? – усмехнулся Игрр. – Не ты ли, претор, увидев меня окровавленным в храме, первым делом спросила понтифика, не рано ли она начала? Подразумевая тем самым, что бить меня можно, но позже. Или ты не знаешь, что над мужчинами в храме издеваются? Их сажают в подвал, морят голодом за малейшую провинность, чем нам и пригрозили, едва мы прибыли. И ты хочешь, чтоб мы благодарили за это? Заявляешь после этого, что мы не рабы?

В амфитеатре повисла напряженная тишина. Клавдия не отвечала, Игрр тоже умолк. И я не утерпела.

– Я хочу сказать… – закричала, что было сил, – что не только мы спасали мужчин. Они тоже спасли нас. В дороге на конвой напали сармы. Их было полсотни против нас тридцати. Мы загородились щитами, но тут ранили Ниобу. Щели между щитами возросли, нас могли перестрелять… Тогда пришлый по имени Ольг схватил дышло и бросился бить сарм. А Игрр вскочил на коня, выхватил меч и помчался на врагов. Он зарубил не менее десятка сарм, благодаря чему мы уцелели.

– Это правда, декурион? – недоверчиво спросила женщина в тоге.

– Перед лицом Богини-воительницы клянусь! – я подняла руку.

– Вы вручили мужчинам дубовые венки? За спасение жизней граждан Рома?

Я опустила голову.

– Ты, верно, была занята другим, – усмехнулась седая. – Поэтому Игрр стоит сейчас на арене. Никто в Роме не смеет обидеть человека, удостоенного дубового венка, потому что за него вступится армия. Держи! – Она сорвала с плеча тогу и швырнула Игрру. Тот ловко поймал. – Прикройся! А теперь слушайте все! – Оставшись в тунике с пурпурной каймой, женщина повернулась к трибунам. – Я, Северина Гракх, народный трибун, властью, данной мне гражданами Рома, отстраняю от должности претора Клавдию за пренебрежение своими обязанностями и злоупотребление властью.[22] Я назначаю ревизию положения мужчин в храме Богини-воительницы и лично прослежу, чтоб ее провели по закону. Я объявляю, что контракт Игрра подлежит продаже и будет торговаться три дня. Право на переговоры с пришлым получит та, кто в эти три дня внесет в казну города полную сумму выкупа, то есть две тысячи золотых. После того как Игрр выберет владелицу, остальным деньги возвратят. Если он никого не выберет, то вернется в храм. Теперь о тебе, пришлый! – Она повернулась к Игрру. – Чего ты хочешь? Только не проси освободить тебя от исполнения контракта – это против закона. Рома заплатил за тебя две тысячи золотых и должен получить их обратно.

– Прошу не возвращать меня в храм! – сказал Игрр. – Сама понимаешь, почему.

– Хорошо! – кивнула Северина, подумав. – В амфитеатре тебя устроит? Здесь есть комнаты.

– Да!

– Решено! Я велю Эмилии о тебе позаботиться. Что еще?

– Пусть мне вернут оружие – меч и кинжал. Я взял их в бою.