– Ты молодец! – сказал он, обнимая меня. – Ловко достала ее пилумом. Я уже думал: уйдет! Представляешь, жало пилума ударом согнула!

Я лизнула его в щеку. Он погладил меня по спине.

– Давай спать! – предложил, вздохнув. – Я устал.

– Нет! – возразила я. – Я хочу, чтобы ты меня приласкал.

– Пугио! – укоризненно сказал он.

– Хочу! – закапризничала я, обнимая его за шею. – Я тебя люблю! И все девочки – тоже. Мы обо всем сговорились. Всем контубернием выйдем в отставку и будем жить с тобой в одном доме. Согласен?

Он снял меня с колен.

– У меня жена.

– Она погибла! – вскричала я. – Как ты этого не понимаешь! Тебя все равно кто-нибудь заберет. Думаешь, Флавия позвала тебя просто так? Я видела, как она на тебя смотрит! Ты не будешь с ней счастлив! Она станет держать тебя, как собачку на привязи! А мы будем любить! Защищать и охранять! У нас родится много детей…

Я не удержалась и расплакалась. Он вдруг придвинулся и обнял меня за плечи. Я ткнулась лицом ему в грудь.

– Глупая девочка! – сказал он, гладя меня по спине. – Ты не виновата. Это ваш гребаный мир. Все перевернуто с ног на голову. Мужиков мало, можно сказать, совсем нет, и вы пытаетесь их поделить, не понимая, что получится только хуже.

– Почему? – шмыгнула я носом.

– Потому что природу не отменишь. У женщины должен быть только один мужчина, ее – и ничей другой. Так она устроена, и нолы здесь не отличаются от земных женщин, – он вздохнул. – В моем мире есть страны, где мужчинам разрешается иметь четырех жен. Но каждой из них он должен купить отдельный дом. Иначе – грызня. Жены примутся выяснять, кто из них главнее. Поэтому далеко не все мужчины тех стран пользуются такой возможностью. А теперь представь: мы живем вместе. Кого-то из вас я приласкал ночью, а кого-то нет – я ведь могу устать. Кому-то сказал нежное слово, а кому-то забыл – я ведь человек. И так далее. Начнутся свары, выяснение отношений. Мне это надоест, и я сбегу. Вот и вся любовь.

Он осторожно освободился от меня и встал. Я – тоже.

– Скажи! – спросила. – Я красивая?

– Очень! – кивнул он. – Если бы встретил тебя раньше, то наверняка бы влюбился. Ложись спать!

Скоро мы лежали в постелях – каждый в своей. Игрр дышал ровно, а я все ворочалась, не в силах уснуть. Он правду сказал или пошутил? Если я ему нравлюсь, так, может, у нас сложится? Вдвоем. Как было бы здорово! Из претория уходить не надо: он ведь не заставлял Виталию бросить службу. Мать обрадуется: Игрр ей по душе. Внучки будут красивые…

«А девочки? – подумала я с тревогой. – Они как? Им это не понравится. Скажут, что я воспользовалась случаем и увела Игрра. Обманула их. Ну, и пусть! – решила я, поразмыслив. – Я им ничем не обязана. Если он выберет только меня, моей вины нет. Вот!»

С этой мыслью я и уснула.

Глава 24

Игрр, отпускник. Окрыленный

Проснулся я поздно. Нужды вставать рано не было – после ночного дежурства контуберниям полагается отдых. К тому же нам с Пугио запретили из лагеря выходить, так что я позволил себе поваляться. Когда продрал глаза, то обнаружил в казарме всю королевскую рать, то есть контуберний в полном составе. Судя по виду девочек, встали они давно. Стоило мне сесть на ложе, как все, не сговариваясь, уставились на меня.

– Завтракать будешь? – спросила Пугио.

Я кивнул и направился в латрину. Удобства располагались за казармой. Латрина не отличалась от той, что была в доме Виталии, разве что посадочных мест насчитывала больше. Еще имелся фонтан, в котором я ополоснул лицо и почистил зубы. Как? Влажной тряпочкой и толченым мелом – все это в латрине имелось. А вы думаете, в античности не чистили зубы? Ага! Это вам не средневековая Европа, где забыли, что знали римляне. Еще в Роме продают веточки какого-то дерева. Очищаешь кору, жуешь и получаешь великолепную зубную щетку в форме кисточки из натуральных волокон. Можно использовать без порошка – зубы очищает до блеска. Преторианки сверкают улыбками. А чего вы хотите? Пирожных и тортиков здесь нет, и, следовательно, – кариеса.

По возвращении меня ждала миска похлебки, половина лепешки и кубок с разбавленным вином. Контуберний, как я понял, уже позавтракал, а для меня еду подогрели. Я поблагодарил и плюхнулся на лавку. Девочки, словно птички на проводе, уселись напротив; восемь пар глаз наблюдали за тем, как я ем. Лица подруг выражали решимость. Вся ясно: Пугио доложила о разговоре. Информацию перетерли и приняли план действий. Какой, можно не спрашивать. Будут склонять к сожительству…

Затевать спор не хотелось, поэтому ел я медленно. К сожалению, похлебка оказалась вкусной, а я – голодным, так что трапеза не затянулась. Облизав ложку, я отодвинул пустую миску. Это послужило сигналом.

– Пугио говорит: ты отказываешься жить с нами! – пробасила Воробышек. – Это так?

Я кивнул.

– Боишься: что станем ссориться?

Я снова кивнул.

– Это не так! – подскочила Бычок, все это время ерзавшая на скамье.

Я усмехнулся, но Бычка это только раззадорило.

– Мы не будем тебя огорчать! Вот увидишь! Мы… – Она задохнулась от нахлынувших чувств. – На руках тебя носить станем! Вот!

– Не получится.

Лицо Бычка вытянулось.