Читаем Салимов удел полностью

Аптека Спенсера заодно служила местной автобусной станцией, и с того места, где они сидели, сквозь старомодную, украшенную завитушками арку можно было выглянуть в комнату для ожидания, где, поставив чемодан между ног, мрачно сидел одинокий юнец в голубой форме ВВС.

- Не знаю, куда уж он едет, но радостным его не назовешь, верно? сказала Сьюзан, проследив взгляд Бена.

- Думаю, увольнению пришел конец, - сказал Бен. Теперь, подумал он, она спросит, приходилось ли мне служить в армии.

Но вместо этого:

- В один прекрасный день я сяду в час тридцать на такой вот автобус. Прощай, Салимов Удел. Может, у меня будет такой же мрачный вид, как у этого парня.

- И куда?

- Наверное, в Нью-Йорк. Поглядеть, смогу ли я в конце концов сама себя содержать.

- А тут что не так?

- В Уделе? Я его обожаю. Но, знаете ли, родители. Они всегда будут... заглядывать мне через плечо, что ли. "Ах, ты, лентяйка." Кроме того, молодой честолюбивой девице Удел может предложить не так уж много. - Она пожала плечами и пригнула голову, чтобы отхлебнуть через соломинку коктейль. На загорелой шее красиво обрисовались мышцы. Сьюзан была в пестром платье-рубашке с набивным рисунком, которое намекало на хорошую фигуру.

- И какую же работу вы ищете?

Она пожала плечами.

- В Бостонском университете я получила бакалавра искусств... правда, работа не стоила той бумаги, на которой была напечатана, честное слово. Главным образом искусство, в меньшей степени - английский. Подлинное "дипсо дуо". Как нельзя лучше подходит под категорию образованных идиоток. Я даже не сумею обставить контору. Кое-кто из девчонок, с которыми я ходила в среднюю школу, теперь заполучил жирную секретарскую работу. Я-то сама так и не продвинулась дальше первого года обучения машинописи для личных нужд.

- Так что же остается?

- О... может быть, издательство, - неопределенно сказала она. - Или какой нибудь журнал... может, рекламный. Лавочка такого рода всегда сумеет использовать человека, который умеет рисовать по чьей-нибудь указке. Я могу. У меня и портфолио есть.

- А спрос? - вежливо поинтересовался Бен.

- Нет... нету. Но...

- В Нью-Йорк без запроса не ездят, - сказал он. - Поверьте мне. Только каблуки стопчете.

Она неловко улыбнулась.

- Наверное, вы-то знаете.

- Тут что-нибудь продали?

- О да. - Она коротко рассмеялась. - На сегодняшний день самая крупная сделка у меня состоялась с корпорацией "Синэкс". Они открывали в Портленде новый тройной кинотеатр и купили чохом двенадцать картин, чтобы развесить в фойе. Заплатили семьсот долларов. Я сделала первый взнос за свой автомобильчик.

- В Нью-Йорке вам придется на неделю или около того снять номер в гостинице, - сказал он, - и тыкаться со своим пакетом предложений во все журналы и издательства, какие сумеете разыскать. Назначайте встречу заранее, за полгода, чтобы у редакторов и издателей ничего не оказалось в расписании. Но, Бога ради, не сматывайте удочки в большой город просто так.

- А вы что же? - спросила она, оставляя соломинку и вылавливая мороженое ложечкой. - Что вы делаете в процветающем обществе Иерусалимова Удела, штат Мэн, население - тысяча триста человек?

Он пожал плечами.

- Пытаюсь написать роман.

Она немедленно загорелась возбуждением.

- В Уделе? Про что? Почему здесь? Вы что...

Он серьезно посмотрел на нее.

- Вы расспрашиваете.

- Я?.. Ой, правда. Извините. - Сьюзан обтерла донышко своего стакана салфеткой. - Скажем, я не хотела лезть в чужие дела. Как правило, я не склонна к излияниям, честное слово.

- Не стоит извиняться, - сказал Бен. - Все писатели любят поговорить о своих книгах. Иногда, когда я ночью лежу в постели, то выдумываю интервью с самим собой "Плейбою". Напрасная трата времени. Они занимаются авторами только, если их книги что-то значат для университетских интеллектуалов.

Военно-воздушный юнец поднялся. Пыхтя воздушными тормозами, к тротуару перед аптекой подъезжал "грейхаунд".

- Я, когда был маленьким, прожил в Салимовом Уделе четыре года. На Бернс-роуд.

- На Бернс-роуд? Там теперь остались только "Болота" и маленькое кладбище. Его называют Хармони-Хилл.

- Я жил у своей тети Синди. Синтии Стоуэнс. Понимаете, отец умер, а с мамой случилось что-то... ну... вроде нервного срыва. Поэтому она отправила меня к тете Синди - на то время, что приходила в себя. Тетя Синди посадила меня на автобус и отправила обратно на Лонг-Айленд к маме ровно через месяц после большого пожара. - Он взглянул в лицо своему отражению в зеркале, висевшем позади фонтанчика содовой. - Я плакал в автобусе, уезжая от мамы, и ревел, когда автобус увозил меня от тети Синди из Иерусалимова Удела.

- В тот год, когда случился пожар, я родилась, - сказала Сьюзан. Самое крупное событие за всю историю этого городка, чтоб его, и я его проспала!

Бен рассмеялся.

- Так вы на семь лет старше, чем я подумал в парке.

- Правда? - Вид у нее был довольный. - Спасибо... наверное. Должно быть, дом вашей тети сгорел.