Читаем Саламандра полностью

Я смутно себе представляла, что такое ярмарки и базары — ни разу не бывала на них. Отец относился к моей безопасности прямо-таки с маниакальным остервенением, выпуская в многолюдные места только в особых случаях, да и то там присутствовала исключительно высшая знать. Обычные люди оставались далеко за пределами этих великосветских сборищ, которые кроме скуки навевали разве что еще и стойкое отвращение. «Ваше высочество, как прекрасно вы выглядите! Ваше высочество, вы сегодня неотразимы! Ваше высочество, какое на вас великолепное платье!» Тьфу, противно! А мои нечастые вылазки через потайную дверцу и игры с местной ребятней не слишком способствовали детальному изучению таких интересных мест, как торговые лавки и ярмарки.

— Куда прешь, разиня! — Грубый окрик необъемных размеров тетки с корзиной, в которой сидел такой же толстый и вопящий гусь, показался мне сладкой музыкой. Я даже зажмурилась от наслаждения, но тетка моего восторга не разделила и, пихнув меня еще раз в бок для острастки, почесала по своим делам.

Меня пихали, толкали, ругали, со всех сторон слышалась брань и призывы купить «самый лучший товар, которого вы больше нигде не найдете», кто-то призывал к спокойствию не сумевших договориться… Звуки базара меня оглушали, мешали думать и нормально продвигаться вперед, но, дивовы чертоги, как же мне все это нравилось! Здесь чувствовалась настоящая жизнь, искренняя, бурлящая, живая.

— Держись за меня, а то потеряешься, — выдернул меня из восторженного толкания Корн и подвел к одному из прилавков, крепко вцепившись в мое запястье. Ну и кто за кого держаться должен?

Я продолжала озираться по сторонам, не зная, на чем остановить взгляд, словно отупевший от счастья таракан в переполненном помойном ведре.

— Сатия, ты меня слышишь? — Корну пришлось довольно ощутимо дернуть меня за руку, чтобы я сфокусировалась на нем и вспомнила, зачем мы сюда пришли. И что Сатия — это теперь мое второе имя, о чем я напрочь забыла в этом море впечатлений. Подозреваю, что дергал он уже далеко не первый раз, как еще руку не оторвал, удивляюсь.

Я послушно уткнулась в прилавок с вещами и погрузилась в выбор своего походного гардероба. Это оказалось делом не таким легким, как представлялось вначале, и я попробовала прибегнуть к помощи своего провожатого.

— Корн, как ты думаешь, вот это подойдет? — спросила я, выуживая из кучи одежды что-то темное и мешковатое.

— Нормально, — равнодушно ответил тот, даже не взглянув в сторону прилавка.

— А это? — Я приподняла тонкий полупрозрачный наряд, больше подходивший, наверное, для спальни. М-да…

— Ничего.

Странно, даже мне он показался излишне откровенным…

— А вот, посмотри!

— Подойдет.

— Корн, а ты вообще видишь то, что я тебе показываю? — потеряла терпение я. — Или ты просто издеваешься?

— Сатия, ты думаешь, я модельер по части верхней женской одежды? Я вообще в ней плохо разбираюсь, — взмолился он. — Найди себе другого советчика в этом деле.

— А в каком деле ты лучше разбираешься? — Я бросила на него хитрый взгляд. — Неужели по части нижнего женского белья?

Стоявшие поблизости покупатели весело заржали, а бедный Корн густо покраснел, но сбежать от меня не решился. Неужели данное знахарке слово так для него священно?

— У меня совсем другая работа, — сдавленно пробубнил он себе под нос и отодвинулся подальше, усиленно делая вид, что не со мной.

Я не стала настаивать на продолжении разговора на столь пикантную тему и снова погрузилась в вопрос выбора. Перерыв целый ворох предложенных моему придирчивому вниманию дорожных костюмов, я отобрала наконец два из них, наиболее соответствующих моим требованиям — оптимальному сочетанию цены и удобства.

Нагрузив Корна свертками, мы принялись проталкиваться дальше.

— Куда теперь? — меланхолично пробасил мой провожатый. — Что тебе еще нужно купить?

— Оружие, — уверенно ответила я и со всего маху врезалась в его широченную спину. — Корн, ты бы хоть предупреждал, когда тормозишь.

Еще парочка таких резких остановок, и мне придется прибегнуть к профессионализму Сцинны. При условии, если меня отскребут от спины этого верзилы.

— Зачем тебе оружие? — Он ошарашенно повернулся ко мне, даже не замечая, что его со всех сторон пихают.

— Как зачем? — насупилась я. — Чтобы было чем тебя подталкивать.

Вокруг нас постепенно начала собираться толчея. Дело в том, что мы вдвоем ухитрились перегородить весь проход, и особо нетерпеливые стали очень громко и не совсем цензурно выражать свое недовольство. Особенно старались торговцы, к прилавкам которых из-за нас не могли подойти покупатели. Пришлось поспешно прервать объяснения до более спокойного места.