Читаем Саламандра полностью

Я не смогла выдержать их осуждающих взглядов — опустила глаза и только сейчас заметила, что стол просто безнадежно испорчен залихватскими красными узорами, очень сильно напоминающими следы моих лапок. Сами лапки тоже не блистали чистотой, а больше напоминали перчатки палача. Мне стало сильно не по себе.

Я снова подняла теперь уже несколько затравленный взгляд на Владыку и Полоза. Их сумрачные лица очень ясно давали понять, что одной головомойкой (как в прямом, так и в переносном смысле) мне не обойтись, поэтому первая перешла в наступление, пока моя бредовая затея с умиранием не воплотилась в реальность при их непосредственном участии.

— Интересно, а чернила хорошо отмываются? — стараясь сохранять невозмутимый вид, спросила я. — Я, конечно, люблю красный цвет, но мой мне идет все-таки больше…

Они молчали.

— Хорошо еще, что у меня аллергии нет на всякие красители, — продолжила я. — Не во всех местах удобно чесаться…

Тишина.

— И не надо сердиться. — Мой голос стал немного заискивающим. — Я же воскресла, все в порядке, никто не умер. А стол… А что стол? Его помыл — и порядок.

— Вот ты этим и займешься, — мстительно прошипел Полоз, медленно поднимая с пола брошенную папку и брезгливо ее отряхивая.

— Чем? — тупо переспросила я.

— Мытьем стола.

— Почему это я? Мне заняться больше нечем, что ли?

Тоже мне, нашли уборщицу!

— Вот именно для того, чтобы тебе больше нечем было заниматься, — заявил мой «добрый» муженек. — Отец, распорядись, чтобы этой липовой умершей выдали тряпку и мисочку воды, пусть свою «кровушку» сама за собой убирает, все при деле будет. Приколистка!

С этими словами он резко развернулся и вышел. Отец последовал за ним, не забыв глянуть на меня как на врага народа.

— Эй! А мне тоже помыться надо, между прочим, — крикнула я им вслед.

— Сначала стол! — припечатал свекор. — И не дай бог, хоть одно красное пятнышко останется… — и захлопнул за собой дверь. Что со мной будет, если оно все-таки останется, было даже страшно подумать.

Я осталась возмущенно сопеть на столе в луже чернил и ждать поднесения уборочного инвентаря.

Следующие несколько дней мы с Полозом не разговаривали. Я дулась на него за чрезмерно строгие воспитательные методы (чернила, как показала практика, отмываются с о-о-очень большим трудом, причем ото всего, и от меня в том числе), а он злился на меня на правах несправедливо напуганного. Ну кто же мог знать, что муженек так близко к сердцу воспримет мою «кончину»? Извиниться, что ли, все-таки шутка была не очень удачной. А вот и не буду! Нечего его баловать, не заслужил еще! В общем, семейная жизнь била ключом, и все по голове.

Ближе к вечеру пятого дня Полоз заскочил в спальню на пару минут (как всегда неожиданно, но я успела шмыгнуть в камин), что-то схватил из комода и так же резво убежал, не удостоив меня даже коротким взглядом. Ишь гордый какой! Обидели, бедненького! Мне тоже не сладко, между прочим, только никого это почему-то не волнует.

Я показала ему вслед язык и тут заметила, что дверь спальни осталась немного приоткрытой. Интересно, это он специально сделал или так сильно куда-то торопился, что даже про мое заключение, им же самим назначенное, подзабыл малость? Вот растяпа! Я вытянула шею, чтобы получше видеть незапертую дверь, и вывалилась из камина на коврик. Нет, надо с моей падучестью что-то делать, я за всю свою жизнь столько не падала, сколько за последние несколько седмиц, так ведь и инвалидом остаться недолго. Хорошо еще коврик не загорелся. Мне-то, конечно, все равно, но могут и невинные пострадать. Жалко их.

Я осторожно подкралась к двери и высунула нос в коридор. Вроде тихо, никого. Прогуляться, что ли? Сколько можно взаперти сидеть? Я — царевна, в конце концов, и имею право ходить, куда мне вздумается.

Я сделала несколько неуверенных шагов, вздрагивая от каждого шороха, но быстро взяла себя в лапки. Надо же было запугать меня до такой степени, что я даже по коридорам ходить боюсь. Кошмар! Дворец я, конечно, еще не очень хорошо знаю, в основном дорогу до столовой и запомнила, но надо же когда-нибудь осваивать новые рубежи, не век же в одной комнате куковать. Тем более что никто навстречу мне не попадался, за что я была судьбе благодарна чрезмерно. Еще раздавят ненароком, народ под ноги не очень любит смотреть, а прислуга почему-то особенно.