Сенкевич Генрик

Сахем

В городе Антилопе, расположенном у реки того же названия, в штате Техас, все от мала до велика спешили на цирковое представление. Оживление жителей было понятно, так как со времени основания города сюда впервые приехал цирк с танцовщицами, акробатами и музыкантами. Город возник недавно. Еще пятнадцать лет тому назад здесь не только не было ни одного дома, но и во всей ближайшей округе не было белых. На небольшом пространстве, образуемом разветвлением реки, как раз на том месте, где находится Антилопа, стояло индейское селение под названием Чиаватта. Это была столица племени Черных Змей; в свое время они так досаждали поселенцам соседних немецких колоний: Берлина, Грюнденау и Гармонии, что жизнь колонистов стала невыносимой. Правда, индейцы только защищали свой «территориум», который правительство штата Техас закрепило за ними на вечные времена торжественнейшими трактатами; но какое дело было до этого колонистам Берлина, Грюнденау и Гармонии? Верно только одно, что они отбирали у племени Черных Змей землю, воду и воздух, а взамен несли цивилизацию; краснокожие же благодарили их на свой манер, то есть снимали с их голов скальпы. Такое положение не могло продолжаться долго. Однажды в лунную ночь четыреста поселенцев из Берлина, Грюнденау и Гармонии, призвав на помощь мексиканцев из Ла Ора, напали на спящую Чиаватту. Успех правого дела был полный. Чиаватта была сожжена, а все ее жители, не исключая женщин и детей, поголовно вырезаны. Уцелели только небольшие отряды воинов, бывшие в это время на охоте. Из самого селения никому не удалось спастись, главным образом потому, что его кольцом охватили разветвления реки, которая, разлившись, как обычно весной, окружила поселок огромным водным пространством. По именно такое местоположение Чиаватты, погубившее индейцев, пришлось по сердцу немцам. Отсюда трудно спасаться бегством, но зато здесь удобно защищаться. Учитывая это, колонисты из Берлина, Грюнденау и Гармонии стали перебираться туда, и вот в мгновение ока на месте дикой Чиаватты возникла цивилизованная Антилопа. Через пять лет она насчитывала уже две тысячи жителей.

На шестой год на противоположном берегу нашли залежи ртути, эксплуатация которых удвоила число жителей. Еще через год на городской площади по суду Линча были повешены и остальные девятнадцать воинов из племени Черных Змей, схваченные в близлежащем лесу Мертвых, – и с тех пор уже ничто не препятствовало расцвету Антилопы. В городе выходили две газеты и один журнал. Железная дорога соединяла Антилопу с Рио-дель-Норте и Сан-Антонио; на Опунция-гассе высились три школы, в том числе одна высшая. На площади, где были повешены последние воины из племени Черных Змей, построили благотворительное заведение; пасторы каждое воскресенье проповедовали с церковных кафедр любовь к ближнему, уважение к чужой собственности и прочие необходимые в цивилизованном обществе добродетели, а один лектор, попавший сюда проездом, прочел даже как-то раз в Капитолии доклад «О правах наций».

Жители побогаче поговаривали о том, что нужно бы основать университет и что городу должно посодействовать в этом направлении правительство штата. Антилоповцам повезло. Торговля ртутью, апельсинами, ячменем и вином давала им превосходные доходы. Они были добродетельны, трудолюбивы, бережливы, несколько педантичны и толсты. Кто посетил бы в последнее время Антилопу, насчитывающую уже более десяти тысяч жителей, ют не узнал бы в богатых местных купцах тех беспощадных завоевателей, которые пятнадцать лет тому назад сожгли Чиаватту. Дни они проводили в лавках, мастерских и конторах, вечера просиживали в пивной «Под золотым солнцем» на улице Гремучих Змей. Слушая их немного медлительную и гортанную речь, возгласы: «Mahlzeit! Mahlzeit!»[1], и эти флегматичные разговоры: «Nun ja, wissen Sie, Herr Muller, ist das aber moglich?»[2], звон пивных кружек, шипение пива, плеск пролитой на пол пены, наблюдая их невозмутимость и самодовольство, глядя на филистерские, заплывшие жиром лица, на рыбьи глаза, Можно было подумать, что находишься в какой-нибудь пивной в Берлине или в Мюнхене, но никак не на пепелище Чиаватты. Но в городе уже все было ganz gemutlich[3], и о сожженной Чиаватте никто не вспоминал. И вот в этот вечер люди спешили в цирк: во-первых, потому, что после трудового дня развлечение равно приятно, как и полезно; во-вторых, потому, что жители гордились его приездом. Всем известно, что цирк не приедет в первый попавшийся городишко, и прибытие труппы достопочтенного мистера Дина подтверждало в известной мере вес и значение Антилопы.