Читаем Сахара полностью

Это большое здание, построенное из бетона в африканском стиле. Бетон какой-то пожелтевший и весь поцарапанный, в самом плачевном состоянии, как и все в этих краях. Зеленые железные ставни закрыты. Сзади находится стоянка. Среди всех других машин узнаю грузовик Валлида и «мехари». Как только мы высаживаемся из «Пежо», к нам тут же подбегает кучка девиц истинное отдохновение воина. Девицы самого разного возраста, в цветастых юбках, они отпихивают друг друга, лишь бы очутиться в начале очереди ради продажи своих услуг. Кристиан просто ошарашен. Я выбираю двоих. Ту, что помоложе — для удовольствия, если можно так сказать. У большинства из них вырезаны клиторы, так что их пассивность ничем не перешибить. Поэтому старшую беру только для того, чтобы чесала мне спину.

Снимаем две комнаты со стороны террасы. Кристиан очарован, и под влиянием совершенно низких цен желающих «бум-бум» выбирает себе целых шесть подружек.

* * *

Комната совершенно паршивая, москитная сетка — ясное дело совершенно дырявая, а вентилятор слишком медлительный, чтобы это давало хоть какой-то эффект. Зато имеется ниша для душа. Через час, обмывшись от пыли, чистенький, я чувствую себя уже получше. Свое белье доверяю старшей, чтобы та постирала его в реке. Даю ей пару банкнот и спускаюсь вниз. Из комнаты Кристиана до меня доносятся окрики и взрывы смеха.

Бар располагается на первом этаже. Это большой зал с высоким потолком. Четыре вентилятора как-то перемещают застоявшийся воздух. Целую сторону зала занимает стойка. На полках бутылок совсем мало. Все четверо чернокожих официантов спят.

Здесь я обнаруживаю ребят из Бордо. Фред с Аленом с каким-то третьим парнем торчат у стойки, попивая анисовку. Встреча очень радостная. Ален, как обычно, в прекрасном настроении, постоянно похлопывает меня по плечу и представляет мне товарища:

— Это Франсис. Крупнейший альфонс в Бордо.

Похоже, что комплимент этому типу понравился. Высокий, не ниже метра девяносто, парень очень старается, чтобы я поочередно заметил и крупную печатку, которую он носит на мизинце, и широкую золотую цепочку, свисающую на левом запястье. Затем он опирается локтями о стойку, выгнувшись дугой, будто находится в ночном клубе где-нибудь в Бордо, и заказывает себе следующую порцию анисовки. Истинный цирк. Ален представляет меня как профессионала африканских дорог, и Франсис поворачивается в мою сторону.

— Так ты тоже торгуешь с черномазыми, Чарли?

Стоящий у него за спиной Ален подмигивает мне.

— Франсис едет на «Ситроене тьюб». У него талант выбирать машины.

— Ну, я умею выбирать. Не то, чтобы разбирался в механике, но нюх имеется. Достаточно мне послушать двигатель, и я уже знаю — хороший он или нет. — После этого он наклоняется ко мне: — Чарли, ты же в этом сечешь, как тут идут Ситроены?

Стоящий сзади Ален кивает головой. Я свищу.

— Ситроены? Как идут? Как пиво жарким днем!

Восхищенный моим ответом Франсис выпрямляется, размахивает печаткой, цепочкой, приглаживает волосы.

— Ну вот, терпеть не могу, если меня за идиота держат. Эти вот двое…

Он поворачивается, а те двое тут же перестают корчить рожи и принимают невинный вид.

— А эти двое приезжают ко мне в Бордо и рассказывают, что можно заработать. Все прекрасно складывается, бля. Ну ты понимаешь, В Бордо совсем уже нет жизни. С проститутками конец, бля. Нет, правда, бабцов уже невозможно удержать в кулаке, только про независимость звездят, бля. У меня их были две. Обе ушли. Лично я спокуха, ты же сам знаешь, как оно с блядями — сами же вернутся и будут еще руки лизать. А что, нет, Чарли? Пока же подыскиваю что-нибудь в своем масштабе.

Печатка, цепочка, анисовка.

— Мне говорят: бери Пежо 404, фургон. По их словам, это здесь котируется. А как только я приезжаю, 1б его мать, рынок насыщен. Черномазые захотели другого, теперь им подавай Пежо 504.

За его спиной Ален лыбится от уха до уха. Даже Фред, обычно совершенно бесстрастный за своими очками интеллектуала, усмехается краешком рта.

— Мне говорят, да успокойся с этим, это случайность, как-нибудь выкрутим. Приезжаю на 504 тачке, а этот блядский рынок, врубился, снова меняется. Чарли! Я ж теряю бабки! На этот раз посылаю всех нахрен. «Ситроен тьюб» — черномазые за него заплатят. Я же вам не фрайер.

Бедный болванчик. Достаточно того, что придет кто-то с улицы и скажет, что выбрал как следует, и парень уже поверил. Ему и не нужно больше, чтобы почувствовать себя крутым. Эти свиньи, Ален с Фредом, должны были ухохатываться с него. И они правы. Альфонсов я презираю; под маской всего своего цирка — это слабаки, которые никогда не отважатся заняться чем-то другим. Даже в бандитском мире они находятся на самом низком уровне. И подумать только: они еще называют себя мужчинами!

* * *

С ними я столкнулся очень рано.

— Малыш, ты сделал глупость. Придется заплатить штраф.

Тогда мне было всего лишь шестнадцать лет, зато у меня имелось множество дружков. Когда три альфонса прибыли на условленное место, все их три десятка лет, мышцы и грозные морды мало пригодились им против сорока пацанов, вооруженных ломами и черенками от лопат.