Читаем Сахар полностью

Она молчала, а он слушал, как она думала – что стара для него, думала – такого просто не бывает, думала – может, он нацелился на особняк мужа, но это глупо, через нее он дом никак не сможет заполучить, даже по завещанию, думала – не будет ей жизни без Диего, ведь это же невозможно, чтобы была какая-то жизнь без него, если всю жизнь прожила с ним, думала – что вообще-то ничего не знает об Альфонсо, откуда он взялся, чем занимался раньше, думала – почему до сих пор не спрашивала его ни о чем…

– Думаешь, что не знаешь меня? Так спроси о чем хочешь, – сказал Элегуа.

Элена подумала – он будто мысли читает.

– Не спрашивала, потому что боялась…

– Чего боялась?

– Ты появился ниоткуда… Мне не хотелось знать… Будто знание все разрушит.

– А теперь хочешь знать?

Элена подумала.

– Нет. Не сейчас…

Да, она не хотела знать, и это избавляло Элегуа от необходимости прямо сейчас сочинять биографию Альфонсо.

– Как ты познакомилась с мужем?

– Зачем тебе? – удивилась Элена.

– Ты не хочешь знать обо мне, но я хочу знать о тебе.

Элена будто заглянула в себя и изменилась в лице.

– Сегодня же двадцать седьмое?

– Угу, двадцать седьмое января две тысячи четырнадцатого года от Рождества Христова.

– Боже мой! Сегодня тридцать три года, ровно тридцать три, как я познакомилась с Диего.

– Серьезно? – убедительно удивился Альфонсо.

– Да-а-а! Двадцать седьмого января восемьдесят первого он подошел ко мне на лестнице университета. Мы как раз собирались на факельное шествие ко дню рождения Хосе Марти. Да ведь и сегодня собираются!

– Конечно!

– Пойдем?

– Почему нет? И как же все случилось? Он подошел к тебе и что сказал?

– Он сказал… Ладно, это неинтересно. Просто пойдем туда…

Пошли пешком – до университета кварталов пять. И на следующем перекрестке Элегуа еще не услышал, но почувствовал это – волнение пространства, вибрацию эфира, отзывавшуюся в нем и призывавшую его. Он ускорил шаг, и Элена засеменила рядом, он держал ее за руку. И тут послышался бой барабанов – тамбо́рес бата́. Это звали его.

Он обязан явиться на этот зов, потому что первые раскаты барабанов – ему, первое слово сантеро – ему. И другие боги не сойдут к тем, кто их ждет, без его ведома и согласия, ибо он – открывающий пути и дающий всему начало.

Элегуа свернул в переулок к барабанам и слышал голос Элены издалека, хотя она отставала всего на шаг:

– Зачем нам туда?

Он не отвечал, тащил ее за руку.

– Ты во все это веришь?

Он бы исчез, растворился в воздухе и, бесплотный, полетел бы на гулкий дробный зов, но не хотел ее пугать, разоблачить себя и не слышал ее больше, вошел на человечьих ногах в арку ворот и во двор-колодец, завешанный простынями-парусами до неба. И тут же оказался в круговороте темных лиц. Элену оставил за кругом, но и ее закружило и повело куда-то – она будто отъехала на карусели. У стены трое чеканили традиционный ритм на ритуальных барабанах тамборес бата. В центре круга фигуры – мужские и женские – изгибались и содрогались в трансе. Это они его звали, они его ждали, но еще не узнали его. И он содрогался с ними под страстные крики солиста на языке, которого здесь никто не понимал уже пару веков, и сам солист не знал точного значения выкликаемых им слов.

В кружении черных лиц, плывущих, смазанных, ее лицо маячило бледным пятном. Он знал, что Элена смотрит на него и все еще видит его человеком, а те, кто кружится с ним, – уже нет. Они узрели его. Он вращался и взлетал, изгибался и содрогался, но не позволял себе оторваться от себя-человека, чтобы не испугать ее. И все равно она испугалась. Он не видел Здесь и Сейчас, но знал Всегда, что она ушла. Ее фигура мелькала в арке и удалялась по улице. И тогда (Всегда) он, не скованный больше ее страхом, отрывался от себя в этом Здесь и Сейчас и становился собой – богом…

Принц Элегуа родился в семье короля Окубере и королевы Ананаки. Их королевство, названия которого история не сохранила, находилось предположительно где-то в низовьях могучей реки Нигер. История появления принца на свет таинственна и противоречива. Возможно, в ней многое придумано, хотя достоверный финал – рождение нового бога – способен оправдать любые сопутствовавшие ему домыслы и фантазии.

Королева Ананаки никак не могла забеременеть. Благородный король Окубере, вопреки обычаю, не стал разводиться с любимой женой из-за ее неспособности родить наследника. А она – тоже благородная женщина – сама умоляла мужа бросить ее и жениться на другой. И однажды ночью Ананаки сбежала от мужа, дав ему свободу. Шла она, шла, пока не свалилась от усталости. И вдруг спелый кокосовый орех упал к ногам ее с пальмы. Ананаки расколола орех, напилась сока и уснула, и во сне с ней заговорила пальма. Благородное дерево сообщило Ананаки, что сок ореха излечил ее и вскоре у нее родится мальчик, но его нужно посвятить пальме, чтобы с ним ничего не случилось. «Да будет благословенна кокосовая пальма!» – воскликнул король, когда Ананаки вернулась домой с благой вестью.