Читаем Сахар полностью

Он замолчал. Хотелось спросить ее еще о чем-нибудь, чтобы снова разомкнулись эти губы и этот испуганный взгляд еще раз метнулся к его ногам, к подножию его трона. Но о чем еще спросить? Не может же он завести с ней беседу о детях, хозяйстве и планах на будущее, тем более что будущее было ей уже отмерено. Скоро свет этих глаз померкнет, морщины прорежутся вниз от уголков потрескавшихся губ, кожа потускнеет и покроется шрамами от плетей, суставы длинных пальцев вспухнут от непосильной работы – дон Матео поймал себя на том, что невольно ищет малейшего предлога, какой-нибудь зацепки, чтобы пощадить ее, и сказал, имитируя непреклонность:

– Как же ты решилась на эти непотребства?

– Разве я могла ослушаться своего хозяина, сеньор? Я делала, что он велел.

Ну конечно! – засуетился в мыслях дон Матео, как она могла не подчиниться? Она не виновата! Конечно, она не виновата! Вот оно! Купить ее у Антонио. Он не посмеет отказать – куда ему деваться? Посадить ее на корабль, увезти в Испанию, поселить на вилле Сан-Фернандо, нет, лучше подальше от Мадрида в поместье Монте-Верде! Правда, ездить туда далеко, но зато в конце пути его будут ждать эти губы… Его бросило в жар. Да! Это возможно! Сколько ему еще осталось? От таких подарков не отказываются. Инес только рада будет избавиться от соперницы. А жена не узнает, а если и узнает, так что с того? Ничего! Он покажет свою царицу только нескольким близким друзьям. Нет, к черту! Покажет всем, всему Мадриду – в пределах поместья, конечно! О эти старые павлины и молодые жеребцы, он еще увидит зависть в их глазах! И нужно купить ей дорогие наряды! Платья – от лучших портных. У нее дети от Антонио – ну, что же делать, придется забрать и детей, найдется им работа в поместье…

Дон Матео подошел к Алиоке, стоявшей на коленях, и коснулся ее щеки. Она сжалась и наклонила голову еще ниже.

– Я заберу тебя в Испанию.

Она, казалось, не слышала.

– Ты поняла, что я сказал?

– Да, сеньор! Но… у меня три мальчика от сеньора Антонио.

– И детей заберешь с собой.

– Прекрасный сеньор! Век буду за вас молиться! Но, с вашего позволения, как же сеньор Антонио?

– Об этом не думай. Я покупаю тебя у Антонио. Ты хочешь увидеть Испанию? – Это прозвучало совсем уж странно.

– Да… сеньор.

– Будешь жить во дворце, носить красивые платья. Ты ведь любишь наряжаться?

– Я? Простите, простите меня…

– Да ладно, ладно… будешь экономкой в моем доме. У меня большой дом, дворец. Не чета этому. Ты здесь такого и не увидела бы никогда.

Дон Матео поймал себя на том, что старается произвести впечатление на рабыню.

– Решено, – сказал он, возвращаясь к господскому тону. – Ты с детьми поплывешь на моем корабле в Испанию.

– По морю?

– По морю. Ступай.

Оставшись один в пустом зале, старый мальчик улыбался безотчетно, как в детстве, когда ему пообещали привезти попугая из Нового Света.

Когда дон Матео объявил, что покупает рабыню Алиоку и трех ее щенят и только при этом условии оплатит долги за гасиенду, Антонио, конечно, ощетинился, но что он мог поделать. Дон Матео стоял на своем с таким ожесточением и даже отчаянностью, будто от этой покупки зависела его жизнь. Антонио понял и уступил, причем, к удивлению тестя, ни разу не привел в качестве аргумента, что эти малолетки – его дети. По-настоящему Антонио беспокоило лишь, останется ли он управляющим. И дон Матео обещал.

Ни отец, ни муж не потрудились сообщить Инес о сделке, но и не питали иллюзий, будто она не узнает. В тот же вечер Инес ворвалась в комнату отца. Дон Матео испугался за дочь, так страшна она была в припадке бешенства. Никогда он не видел свою девочку такой, и никогда она не позволяла себе повышать на него голос.

– Что это значит?! Вы купили эту негру?!

– Купил, – выговорил дон Матео медленно и со всей возможной невозмутимостью, решив не реагировать на первый приступ женской истерики. В конце концов, ее можно было понять. – Я забираю эту рабыню с собой и сделаю ее экономкой в Сан-Фернандо.

– Как?! – Инес визжала. – Как вы можете так поступать со мной!

Это было уже слишком. Дон Матео поднялся с кресла и хватил кулаком по столу.

– Молчать! Что ты себе позволяешь! Я не собираюсь отчитываться перед тобой в своих действиях.

Даже под слоем пудры видно было, как лицо Инес пошло красными пятнами. Она тут же сменила тон на смиренно-плаксивый.

– Отец, прошу, умоляю, не умножайте моего позора.

– Не понимаю. Кажется, тебе это на руку. Она исчезнет, и ты больше ее не увидишь.

– Да, я хотела бы, чтобы она исчезла, но не так. Совсем не так. После всего, что я претерпела, вы оденете эту шлюху в шелка, и посадите с собой за стол в нашем доме, и затащите в свою постель. Достойная награда за все мои унижения.

– Не сметь! Не сметь! – рявкнул дон Матео.

Инес показала мелкие белые зубки в тонкогубой усмешке.

– А вы меня плетью поучите! Ее не тронули, а меня можно! И он, муж мой, бил меня, а ее – никогда!

Дон Матео смотрел в сторону. Сказал глухо, но твердо:

– Хватит. Я принял решение. Разговор окончен.

Инес выскочила из комнаты.