Читаем Сага полностью

— Это вы сделали из нее орудие власти. Для нас она была всего лишь безобидной комедией. Несколько будничных историй и ничего больше.

— Из-за вас моя жизнь тоже превратилась в комедию. По восемнадцать часов серия, каждый день! Если я еще жив, то только потому, что мне дали приказ все исправить до окончания отпусков.

— Вы мне это уже говорили на прошлой неделе, но я по-прежнему не представляю, как можно потребовать от двадцати миллионов человек, чтобы они забыли виденное двадцать первого июня между двадцатью часами сорока минутами и двадцатью двумя часами десятью минутами.

— Мы сидим на бомбе, Марко.

— «Мы сидим на бомбе, Марко». Бездарнее ваших реплик я ничего не встречал. Вас что, в школе администрации не учили говорить по-человечески? «Мы сидим на бомбе, Марко»!

— Но ведь это же правда…

— Для меня бомба уже рванула. Ни семьи, ни работы, никакого будущего — ничего. И я даже в «SOS, друзья» не могу пожаловаться.

— Что вы думаете о вчерашней серии?

— Это вы о той хохме, которую ваши хитрые артельщики наваляли левой задней? Если вы этой штукой собираетесь «все исправить», то зря стараетесь. Это же все равно что сценарий «Робокопа», написанный Маргерит Дюрас. Неужели вы в самом деле думали, что восьмидесятую серию можно стереть таким нелепым продолжением?

— Реакция на нее была катастрофической. И со стороны публики, и со стороны премьер-министра.

— В том-то и ошибка, Сегюре. Вы так и не поняли, что премьер-министр тоже относится к публике, как и все остальные. Ему тоже, когда он был мальчишкой, рассказывали всякие истории. Он тоже, когда стал постарше, водил свою невесту в кино. И он сам теперь выдумывает всякие истории для своих внуков. Ему тоже нужна его каждодневная порция вымысла. Может, вокруг сериала и ведутся какие-то темные политические махинации, но усвойте же наконец, что ваш премьер-министр тоже чувствует себя обманутым, как безработный из Рубэ, как домохозяйка из Вара и этот… как его…

— Рыбак из Кемпера.

— Все время забываю.

— Что не так в новой серии?

— Нам бы поменяться несчастьями, Сегюре. Мне бы сразу полегчало.

— Ответьте же, пожалуйста…

— Все не так! Ваши сценаристы не пропустили ни одного жанрового шаблона, так и чувствуется, как они пыхтят, словно каторжные, стараясь поспеть вдогонку. А диалоги? Хотите, чтобы я сказал про диалоги? Проще простого: впечатление такое, будто вы сами их написали!

— Восемьдесят первая серия должна была стать бальзамом на рану, а получился уксус.

— А я что говорил?..

— Нужно настоящее продолжение «Саги».

— «Сага» была результатом тончайшей алхимии между Матильдой, Жеромом, Луи и мной.

Вы можете призвать всех сценаристов на свете, даже гораздо лучших, чем мы, быть может, они вам состряпают шедевр, но «Сага» у них не получится.

— Мне нужна ваша помощь.

— Шутите?

— Нас обоих ждет ад. Вам это продолжение нужно не меньше, чем мне.

— Слишком поздно.

— Не хотите сделать это ради себя, сделайте ради двадцати миллионов человек. Сделайте ради страны. Ради моих детей, ради премьер-министра, ради фан-клубов, ради торговцев ванилью, ради чего угодно. Или сделайте это ради самой «Саги».

— Никогда.

* * *

Он преследовал меня добрую часть пути, но мне удалось оторваться от него, запрыгнув в поезд метро на станции «Пале-Руаяль». Я остался в Париже не ради «Саги» и не из страха перед изгнанием. Я остался только для того, чтобы отыскать женщину моей судьбы. Я понял наконец, до какой степени я виноват в том, что с нами случилось. Ну зачем было говорить ей при каждом случае, что, как только я выхожу из дому, у меня начинается увлекательнейшая жизнь? Зачем я болтал о Камилле, Мари или Милдред, словно Пигмалион, хвастающий своей Галатеей? Как я мог забывать о самом ее существовании, пока она была рядом, под рукой, готовая поддержать меня? Стоило ее только попросить. В фильмах плохие парни, подавшиеся в бега, всегда попадаются, потому что перед отъездом из страны хотят в последний раз повидать свою суженую. Мне это всегда казалось натяжкой, в которой правдоподобия ни на грош. Сегодня вынужден принести извинения всем романтическим бунтарям. Я не уеду из Парижа, пока не удостоверюсь, что она меня больше не любит.

— Что я, по-вашему, должна добавить к тому, что сказала в прошлый раз? Она проработала три недели на каком-то среднем или малом предприятии в районе Дефанс, потом ее на два месяца отправили в командировку, куда-то за город. Подробностей она не сообщала.